Сообщений в теме: 681

[sub_marine]

...еще 16 фото. Одно - очень необычное! это

Это Каннский кинофестиваль 1978, на котором Боуи представлял фильм "Просто жиголо".

А фото, о котором идет речь - Канны, 1983 год

[sub_marine]

И о песне)
...Да, интервью очень интересное. Жаль транскрипта нету, но что-то я поняла) Милые моменты, когда Бо рассказывает, что бросив в ЛА звездную жизнь (ее привилегии и бремя) он отправился в место, "очень терапевтическое место для художника, где он должен был выходить на улицу и идти в магазин, чтобы купить себе еду", а для этого ему "пришлось учиться, как купить себе билет". То есть здесь был его возврат в обычную нормальную жизнь. И еще - вопрос о Кении. "Я отправился туда, чтобы показать своему сыну, как действительно живут настоящие животные в природе." После посещения берлинского зоопарка, когда его сыну было шесть лет. Это так трогательно, сказочный папаша) И на счет Игги, не совсем поняла. Боуи отправился с ним в тур, играя за пианино с пивом и пакетом сигарет впридачу, и тогда это и был первый раз, когда Дэвид увидел Попа на сцене вживую. (!)

(* Марииииин?... может как-нь ть сделаем транскрипт-перевод, а? клевое очень интервью! И спасибо тебе))

Нельзя сказать, что в Queen Bitch заимствование у Кокрана, рифф - это только рифф, тональности совпадают, но мелодия и ритм - нет, а последовательность из трех аккордов - это классика; песня Кокрана - рокабилли, половина ранних песен Элвиса очень похожи на эту. Я привела этот ролик скорее в качестве примера, как по-разному могут звучать одни и те же аккорды.

Вельвет Андеграунд плюс хаммонд-орган и световое шоу - получается почти Пинк Флойд))

По поводу транскрипта, хорошо бы, очень жаль, что никто из фанов до сих пор не взялся, не считая двух имеющихся роликов с русскими сабами - Беркли 1999 и шоу TFI. Многие интервью Боуи шедевральны сами по себе. Да и документалки есть замечательные, тоже без перевода... Только у Боуи ни много, ни мало - почти 600 песен,)) Руки у меня до всего не дотянутся или это случится не скоро, или надо бросать к чертям свою работу и просить спонсорства у фанатов,))

В интервью все так и есть, под конец, когда они начинают говорить все вместе, немного трудно расслышать. Про Игги Дэвид действительно говорит, что фанател от Студжес много лет, но не бывал ни на одном их концерте. После записи "Идиота" он поехал с Игги в тур, и нацепив темные очки, играл на пианино в глубине сцены и подпевал на бэк-вокале. Он пошел на это ради того, чтобы на афишах было его имя, чтобы Студжес смогли собирать бОльшие залы и Игги смог немного финансово подняться, в Америке он остался без гроша, финансы Боуи тоже были не в лучшем состоянии. Дэвид говорит, что эти концерты были для него развлечением и расслабухой, потому что ему почти ничего не приходилось делать на сцене по сравнению с тем, что он делал на собственных шоу. В конце еще про Heroes, о том, что Low действительно был низшей точкой, а на записи следующего альбома состояние и настроение были гораздо лучше, поэтому он получился энергичным и жизнеутверждающим.

Отрывок из книги Игги Попа "Хочу еще" (перевод А. Герасимовой):

Преодоление депрессии

Да, вот это интересная тема, насчет суицида и мрачных настроений. У меня часто бывало в жизни мрачное настроение, причем в основном я злился на себя самого, когда трудно общаться с людьми, достучаться до кого-то. По-моему, все мрачняки именно отсюда.

В какой-то момент ситуация была хуже некуда. Несколько лет я провел на самом дне - лежал в психбольнице, был без работы, надо мной смеялись, меня практически вытеснили со сцены, хотя я был слишком упертый, чтобы так вот взять и уйти. Контракты нависали надо мной, как переносная туча, не позволяя поменять менеджмент. И СЛАВА БОГУ! Я готов был подписать все что угодно.

Но благодаря Дэвиду Боуи произошел перелом, мы покатались вместе, записали альбом "The Idiot". Он разъезжал по всему миру и работал в условиях гораздо большей жесткости и требовательности, чем я привык. И я как-то внутренне освободился, то есть не то чтобы я раньше был не свободен, но это было новое ощущение. Перестал зависеть от наркотиков, от необходимости впадать в спячку каждый раз, как только случается неприятность, от валиума и прочих снотворных. Учтите, мои слабости никуда не делись. Я не собираюсь тут публично в них ковыряться, но факт тот, что тогда я впервые смог преодолеть зависимость.

Однажды во Франции, в Шато Д'Эрувиль под Парижем мы играли в пинг-понг. Я никогда в жизни не умел играть в пинг-понг. Дэвид говорит: "Пошли сразимся". - "Да я не умею". Тем не менее мы сыграли, и в тот день у меня получилось. Я говорю: "Удивительно, я же никогда не умел в это играть, а тут получается". Он говорит: "Ну, Джим, дело, наверное, в том, что ты стал лучше к себе относиться". Очень деликатно сказал, обычно ведь никто не хочет показаться учителем, ментором - понятно, да? Очень деликатно это было сказано. Я подумал: какой хороший ответ. На третий раз я выиграл, и больше мы не играли. Я в самом деле быстро научился.


Копенгаген, 1976


Восточный Берлин, 1976: (кто в очках не знаю), Коко Шваб, Боуи, Игги, Ино

Сообщение отредактировал sub_marine: 24 Январь 2013 - 08:57

[sub_marine]

The Bewlay Brothers (по мотивам книги Николаса Пегга):

По прошествии 40 лет и среди более полутысячи песен, написанных Боуи, лирика этой песни остается самой загадочной, непостижимой и эпатажной.

Эрик Тамм в своей книге о Роберте Фриппе называет Боуи "вокальным позером", и пожалуй, для этой песни такое определение верно: здесь он показывает все, на что он способен как вокалист, смешивая собственный варьете-стиль, доведенный до совершенства, с дилановским голосом, похожим на "песок и клей". Это вокальный театр Дэвида Боуи.

Аранжировка, как и во многих великолепных композициях Боуи, держится на звучании акустической гитары, на фоне которого вздымаются волны звуковых эффектов и звучат голоса демонов, напоминающие о его мультитрековых вокальных и синтезаторных экспериментах в альбоме The Man Who Sold The World. Соединив в себе мелодичность и звуковую мощь "Quicksand" с пульсирующим мраком "All The Madmen", она гипнотизирует слушателя, обволакивает его невидимой паутиной, очаровывает своей странной красотой и пугает до дрожи.

Продюсер Кен Скотт вспоминал, что "The Bewlay Brothers" была добавлена в альбом в последнюю минуту, в отличие от всех остальных песен в Hunky Dory, демо к которым Боуи записал за несколько месяцев до начала студийных сессий в Трайдент. Этот факт подтверждает и Боуи: "Я хорошо помню эту запись, - говорил он в 2008 году. - Было поздно, все музыканты разошлись, в студии оставались только я и мой продюсер Кен Скотт... К этой песне не было демо-версии, я понимал, что ее нужно сделать в один присест, иначе ничего не получится... Я могу точно сказать, что мы записали ее за одну ночь".

Ночь, о которой идет речь, это 30 июля 1971 года. Недостающие инструментальные треки и звуковые эффекты, по-видимому, были добавлены в последующие дни (как известно, работа над "Life On Mars?" продолжалась в студии до 6 августа).

Нет сомнений, что это провокация - лирика запутана умышленно; как говорил сам Боуи, он написал эту песню в расчете на американцев, которые привыкли к тому, что смысл песни можно передать одной фразой. "Пусть подумают, пусть, в конце концов, понимают ее, как хотят". Провокация сработала блестяще, уже 40 лет критики, биографы и фанаты ломают себе голову, выдвигая самые невероятные теории.

Многие видят в "The Bewlay Brothers" некую гомоэротическую поэму. Том Робинсон (британский автор-исполнитель, активный борец за права сексуальных меньшинств, в 1976 году написал песню "Glad To Be Gay", которая стала гимном гей-сообщества; после того, как в 1990-х таблоиды раскопали, что он женился на женщине, имеющей от него двоих детей, Том продолжал настаивать, что он "гей, который полюбил женщину") восклицал: "До тех пор все поп-песни были о том, как "мальчик встретил девочку". И вдруг вы слышите "The Bewlay Brothers" и думаете: "Черт! Это же песня обо мне!".

Еще больше людей склоняется к мысли, что лирика связана с молочным братом Боуи, Терри Барнсом, больным шизофренией, указывая на слова самого Боуи о том, что в его ранних альбомах основным подтекстом был страх потерять рассудок, как некоторые из его родственников. В начале 70-х Боуи отказывался давать комментарии к этой песне, но в 1977-м, в редкий момент откровенности, он подтвердил, что "персонажи в основном срисованы с меня и моего брата".

В программе "Golden Years", выпущенной ВВС Radio 2 в 2000 году, он описывал песню как "еще одну неудавшуюся попытку разобраться в моих отношениях с братом или, скорее, в моем внутреннем конфликте. Я никак не мог понять, какое место занимает Терри в моей жизни, был ли он реальной личностью или же просто частью меня самого. Думаю, что "The Bewlay Brothers" родилась именно из этих размышлений".

Не имея в руках фактов, многие авторы проявили недюжинную фантазию в интерпретациях этого текста. Некоторые даже утверждали, что песня подтверждает гомосексуальную связь между Дэвидом и Терри. Учитывая то, что в альбоме песня следует за "Queen Bitch", которая связана с гетто Гринвич-Виллиджа и наполнена специфическим сленгом, трудно отрицать здесь наличие гомосексуального подтекста.

В лирике упоминаются "real cool traders", которые поджидают в "the crutch-hungry dark" и вынуждены скрываться при свете дня ("they wore the clothes, they said the things to make it seem improbable, the whale of a lie..."), и когда они вешают свои платья на плечики, их макияж "woven on the edging of my pillow". Реалистично обрисованный образ безжизненного тела брата одни воспринимают как состояние ступора после шизофренического припадка, другие могут принять его за посткоитальный релакс. Кроме того, трудно не обратить внимания на строки "I was stone and he was wax so he could screem and still relax". Гиллманы в своей книге называют это "точным описанием сексуального проникновения". Но глядя с другой позиции, эти строки можно принять за описание детской игры в "камень-ножницы-бумагу".

Однако, как и во многих сильнейших песнях Боуи, чем более мы углубляемся в анализ лирики, тем яснее понимаем, что это погружение в бездну. За какую нить здесь ни потянешь - клубок запутывается еще сильнее. Образы, их наслоение друг на друга, больше всего напоминают галлюцинацию, наркотический трип, на который намекают и некоторые строки ("dust would flow through our veins... shooting up pie in the sky... we were so tuned on in the Mind-Wrap Pavilion"). Некоторые строки отсылают нас к предыдущим песням из Hunky Dory: "the soild book we wrote cannot be found today" перекликается со словами об утраченном вдохновении в "Song For Bob Dylan", а также с "books... found by the Golden Ones" из "Oh! You Pretty Things"; строчка про "fakers" отправляет нас в самое начало альбома, к песне "Changes".

Необходимо заметить, что сразу же за описанием безжизненного тела, Боуи пригвождает его диагнозом "хамелеон, комедиант, распутник и карикатура". Это наталкивает на мысль, что в конце этого альбома Боуи решил уничтожить собственную артистическую личность, заменив ее "белым листом", на котором он собирался создать для себя новую личность Зигги Стардаста. Если это предположение верно, то интересно отметить, что Боуи присвоил себе титул "хамелеона" задолго до того, как рок-журналисты подхватили это слово и превратили его в персональный Боуи-ярлык.

Само название этой песни вызывало множество догадок со ссылками на мифологию, религию, кумиров юности Боуи и гомоэротический подтекст песни: Bewlay = Beulah = Newley = beautiful lay = ...??? Правда оказалась намного прозаичнее: "Bewlay Broth." - так называлась сеть табачных лавок, во времена записи этого альбома она располагалась в нескольких районах Лондона. "В конце 60-х был период, когда я курил трубку, покупая табак в дешевых лавках братьев Бьюлей, - признался Боуи в 2008 году. - Я использовал это имя, потому что песня вовсе не о братстве, меня бы неправильно поняли, если бы я написал о "братьях Джонс". Я рассказал вам это, но по правде говоря, я все равно не знаю, как можно объяснить эту лирику иначе, чем признать, что она написана в том состоянии, которое нельзя перевести на человеческий язык".

Вопросы не прекращались и после этого, но ответы Боуи - когда он соглашался отвечать - делали смысл песни еще более темным. "Я не могу представить, о чем думала та личность в тот момент, когда она писала эту песню", - сказал он однажды. В 1971 году на листе, где Боуи своей рукой делал пометки ко всем песням в альбоме Hunky Dory, про "The Bewlay Brothers" он написал: "Another in the series of David Bowie confessions - Star Trek in leather jacket" (Еще одна из исповедей Дэвида Боуи - "Стар Трек" в кожаной куртке), вот только что бы это могло означать?

В 2008 году он вспоминал: "У меня была огромная куча текста, который я писал в течение целого дня. И к вечеру что-то произошло в моем сознании, я уже не мог поверить, что все эти слова написаны мною. Наверное, Бьюлей что-то подмешали в мой табак. Я отчетливо помню ощущение, будто кто-то вмешивается в мои мысли".

Кен Скотт вспоминал, что во время записи Боуи сказал ему, что "лирика песни не имеет абсолютно никакого смысла".

Позднее Боуи назвал свой лейбл "Bewlay Broth. Music", возможно, это была лишь очередная мистификация. Возможно, появление на переиздании альбома 1990 года "Alternative Mix", практически идентичного альбомному, тоже можно отнести к боуиевским хитростям. Возможно, этими же причинами можно объяснить то, что в течение 30 лет Боуи отказывался исполнять эту песню вживую.

В конце концов, столь долго откладываемый концертный дебют "The Bewlay Brothers" состоялся на радио-сессии ВВС 18 сентября 2002 года. "До этого момента я никогда, ни разу в жизни не исполнял эту песню на концертах, - сказал Дэвид публике, листая страницы на своем пюпитре. - Думаю, одной из причин было то, что в ней больше текста, чем в романе Толстого "Война и мир"". Слушатели не были разочарованы, скорее они были потрясены тем, что за 30 лет песня не потеряла ни капли своей магии.

В Heathen Tour только дважды она прозвучала со сцены снова: на концертах в лондонском зале Хаммерсмит и в Бруклине. Еще два раза Боуи исполнил эту песню в Reality Tour в 2004 году - в Буффало и в Атлантик-Сити.

Несколько попыток сделать кавер-версии "Братьев Бьюлей" показали лишь то, что совершенно не важно "о чем песня" - но петь ее должен автор, потому что любое другое исполнение превращается в фарс, бессмысленный и беспощадный. Слушая голос Боуи, когда он поет о "Прекрасных Людях Будущего", об "окалине Солнца", о "зубах из латуни" и "злобном лице на плитах собора", ты понимаешь, что сам-то он точно знает, о чем эта песня.

Вы можете выбрать для себя любой вариант: гомоэротическая поэма, или рассчитанная с математической точностью головоломка, или сюрреалистическая картина, или рассказ о кошмарных видениях после экспериментов с героином. Или, быть может, нечто между.

Одно остается бесспорным: это одна из самых сильных и самых прекрасных песен Боуи. А затухающий хор зловещих дискантов, "Пожалуйста, уходите прочь!", представляет собой одну из самых необычных и самых остроумных концовок альбома во всей истории рок-музыки.

Продолжение следует...

Сообщение отредактировал sub_marine: 28 Январь 2013 - 21:22

[sub_marine]

Думаю, после всего вышесказанного вы понимаете, насколько "легко" было сделать перевод такой лирики, у меня были большие сомнения, стоит ли вообще это делать. Но с другой стороны, необходимо пояснить некоторые выражения и ассоциации.

Album version



The Bewlay Brothers / Братья Бьюлей

And so the story goes / О них ходят истории
They wore the clothes, / Что они одевались в платья
They said the things / Говорили так, что их слова
To make it seem improbable. / Звучали неправдой
The whale of a lie / Нагромождение лжи
Like the hope it was / Это была иллюзия
And the Goodmen of Tomorrow / Прекрасные Люди Будущего
Had their feet in the wallow / Увязли в грязи ногами
And their heads of Brawn / А верхушка их плоти
Were nicer shorn / Была аккуратно обрезана
And how they bought their positions with saccharin and trust / Как же, они купили свое положение сахарином и верой
The world was asleep / Миру вовсе не было дела
To our latent fuss / До нашего скрытого протеста
Sighing, the swirl through the streets, / Вздыхая, вихрь пронесся по улицам,
Like the crust of Sun, / Как окалина Солнца,
The Bewlay Brothers / Братья Бьюлей
In our Wings that Bark / В наших Лающих Парусах
Flashing teeth of Brass / Сверкающие зубы из Латуни
Standing tall in the dark / Стоя в темноте без страха
Oh, and We were Gone -- / О, Мы были Мертвы --
Hanging out with your Dwarf Men* / Мы взяли на борт ваших Карликов [смерти]
We were so turned on** / Мы были раздражены
By your lack of Conclusions / Отсутствием ваших Выводов

Well, I was Stone and he was Wax / И я был Камнем, а он был Воском
So he could scream, / Он хотел закричать
And still relax, unbelievable / Но тихо расслабился, непостижимо
And we frightened the small children away / Мы спугнули маленьких ребятишек
And our talk was old / Мы говорили о прошлом,
And dust would flow / И пыль струилась
Thru' our veins and Lo! / По нашим венам, помнишь!
It was midnight / Полночь тогда
Back o' the kitchen door / Была за дверями кухни
Like the grim face / Подобна злобному
On the Cathedral floor / Лику на плитах Храма
And the solid book we wrote / Но вечную книгу, что мы написали
Cannot be found today / Невозможно найти сегодня
It was Stalking time / Тогда открыли охоту
For the Moonboys / На Лунных Детей
The Bewlay Brothers / На Братьев Бьюлей
With our backs on the arch / Мы лежали с тобою на радуге
In the Davil-may-be-here / Может здесь водится Дьявол
But He can't sing above that / Но Он не может петь в небе
Oh, We were Gone / О, Мы были Мертвы
Real Cool Traders / Расчетливые Торговцы
We were so Turned On / Мы действовали так ловко
You thought we were Fakers / И вы решили, что мы Мошенники

Now the dress is hung, / Платье висит на плечиках
The ticket pawned / Закладная квитанция
The Factor Max that proved the fact / Фактор Макс подтвердила: реальность
Is melted down, / Расплавлена
And woven on the edging of my pillow / И растерта по краю моей подушки
Now my Brother lays upon the Rocks*** / Теперь мой Брат лежит на Камнях
He could be dead. He could be not, / Он, кажется, мертв. А может, и нет,
He could be You. / Может, Он - это Ты.
He's Chameleon, comedian, Corinthian and Caricature / Он - Хамелеон, комедиант, Распутник, Карикатура
"Shooting-up pie-in-the-sky"**** / "Расстреляйте пирог в небесах"
The Bewlay Brothers / Братья Бьюлей
In the feeble and the Bad / Ослабевшие и пустые
The Bewlay Brothers / Братья Бьюлей
In the Blessed and Cold / В блаженстве и холоде
In the Crutch-hungry Dark / В Ненасытно-алчущей Тьме
Was where we flayed our Mark / Мы сорвали наше Клеймо с кожей
Oh, We were Gone / О, Мы были Мертвы
Kings of Oblivion / Короли Беспамятства
We were so Turned On / Мы ушли Безвозвратно
In the Mind-Wrap Pavilion / В Павильон Подсознания

Lay me place and bake me Pie / Положите меня, испеките Пирог
I'm Starving for me Gravy***** / Я До смерти жажду Подливки (Могилки)
Leave my shoes, and door unlocked / Оставьте мне туфли, не запирайте дверь
I might just slip away / Чтоб я мог ускользнуть
Just for the Day, Hey! / Но только на День, Эй!
Please come Away, Hey! / Прошу, уходите Прочь, Эй!
(repeat ad inf.)

-----------------
* Dwarf Men - конечно, на ум сразу же приходит песня Боуи "The Laughing Gnome", но карлики - не гномы, и в этом контексте гораздо больше подходит ассоциация с "карликами смерти" из романа Уильяма Берроуза "Нова экспресс" (1964). Как известно, Дэвид Боуи сравнивал сюжет и стиль "Нова экспресса" со своей историей про Зигги Стардаста.

** turned on - выражение, означающее физическую или эмоциональную вовлеченность в какой-либо процесс, в ситуацию или действие; в этой лирике уместно переводить его разными способами в контексте каждого куплета.

*** my Brother lays upon the Rocks - кроме скал, камней, булыжников, rocks (во множ. числе) может означать мужские яички, тестикулы.

**** Shooting-up pie-in-the-sky:
shoot up - стрелять, вздыматься, вводить наркотик в вену (фразовый глагол);
pie in the sky - журавль в небе (желаемое, но маловероятное событие), "пирог на том свете", рай на небесах, пустые посулы - идиоматическое выражение, пришедшее из песни американских рабочих (You will eat by and by / In that glorious land above the sky. / Work and pray, live on hay / You'll get pie in the sky when you die.)

***** gravy - после (могильного) пирога в предыдущей строке напрашивается вывод, что слово "gravy", означающее подливку, навар (в прямом и переносном смысле), в данном случае представляет собой искаженное слово "grave" - могила.

Сообщение отредактировал sub_marine: 12 Апрель 2013 - 08:07

[sub_marine]

Подсказка насчет названия песни изначально лежала на поверхности: в 4-тактовом интро альбомной версии вначале вступает чистая акустическая гитара со смещением в правый канал, следом за ней фортепиано с выраженным "плавающим" звуком за счет хорус-эффекта, мы слышим скрип стула, щелчок зажигалки и звук затяжки сигаретой.

Песня состоит их трех длинных куплетов, причем последние 14 тактов в каждом куплете являются своего рода припевами внутри куплетов (такая структура напоминает более раннюю песню Боуи "Cygnet Committee").

В первом припеве, начиная со слов "The Bewlay Brothers", к акустической гитаре Боуи присоединяется вторая акустика Мика Ронсона с фэйзер-эффектом и, временами, ноюще-вскрикивающая электрогитара. До конца песни такое разделение гитар по каналам сохраняется: Боуи справа, Ронсон слева. Гитары в припеве смикшированы по методике стены звука, которая, как мы помним, уже применялась в этом альбоме в песне "Quicksand". Куплеты разделены 4-тактовыми гитарными брейками в размере 2/4; третий куплет переходит в коду с плавающим метром, где звучит многоголосие в гротескной электронной обработке.

В гармонии куплетов идет борьба двух тональностей - Ре-мажор и Ми-минор, они пытаются вытеснить друг друга, но оказываются равными по силе. В ряде строк к голосу Боуи добавлен эффект эха; звучание фортепиано и гитары Ронсона настолько искажено электронной обработкой, что в некоторых местах их звук почти не отличим друг от друга; каждый куплет Боуи начинает парными односложными акцентами в вокале ("SO it GOES / we WORE the CLOTHES / they SAID the THINGS / that MADE it SEEM" итд.); в брейках роль лид-гитары принадлежит Ронсону, он играет акцентированные арпеджио на фоне равномерного бита ритм-гитары Боуи.

В коде чередуются аккорды Си-минор и Фа-мажор - здесь невозможно определить тональный центр (в тональности Си-минор нота Фа является пониженной V ступенью, тональное трезвучие оказывается уменьшенным и звучит ярко выраженным диссонансом; если принять за тональность Фа-мажор, то нота Си является ее повышенной IV ступенью).

Эти аккорды не могут создать между собой гармонию... так же, как и Братья Бьюлей.

***

Дэвид Боуи: Говорят, Лестер Бэнгс, свирепый рок-критик семидесятых, однажды отпустил свой самый лестный комплимент, сказав членам одной группы: «Под вашу музыку я балдел, как мазохист на адовой сковородке». Тогда мне стало ясно, что мы совсем разные.

Лестер Бэнгс показан одним из героев фильма "Почти знаменит" (2000).

В марте 1975 года в журнале Cream было напечатано интервью Лестера Бэнгса с Лу Ридом "Let Us Now Praise Famous Death Dwarves" (Давайте Похвалим Знаменитых Карликов Смерти):

Лестер: Я видел Боуи прошлой ночью.
Лу: Везет! Очень жаль, что я его не видел.
Лестер: Дык он же все свои риффы попер у тебя.
Лу: Все крадут риффы. Ты берешь у кого-то, кто-то берет у тебя. Дэвид действительно пишет гениальные песни.
Лестер: Да ладно. Никто сейчас не пишет гениальных песен! А вот Сэм Шэм писал! Разве Дэвид написал что-то лучшее чем "Вулли-Булли"?
Лу: Ты когда-нибудь слышал "The Bewlay Brothers", болван?!


***
Итак, 18 сентября 2002 года - живая премьера песни на концерте в Maida Vale Studios, London.
Предпоследняя песня в сет-листе из 11 вещей, на 40:20 вы можете услышать слова Боуи про "Войну и мир"; у Боуи была ручная камера, на которую он снимал зрителей (эта студия рассчитана на 200 человек) "для двухлетней дочки Александры и жены Иман в Нью-Йорке".








29 мая 2004 года, Атлантик-Сити, "Бьюлей Бразерс" и лекция для фанатов о "дивах" (не знаю, сколько раз я прослушала уже этот ролик - много,))




И это была последняя песня из альбома Hunky Dory.
А теперь я выключу браузер, поставлю диск и послушаю альбом от начала и до конца)))

Сообщение отредактировал sub_marine: 29 Январь 2013 - 03:25

[EaZy_Tigerr]

Спасибо за книгу Игги Попа, читаю сейчас)
"Неординарная жизнь", что сказать. Доставляет))

Без твоего перевода лирики на "Братьев..." вряд ли бы вообще можно было что-то понять. И все же, даже с учетом всех комментариев и пояснений - замысловато. Этот шифр подсознания автора ведом ему одному, судя по всему.
Большое спасибо за гигантскую работу!

[sub_marine]

Чтобы подвести черту под альбомом, выложу статью из книги Дэвида Бакли ”Strange fascination. David Bowie. The definitive Story”. После всего, о чем мы уже говорили, вряд ли там встретятся какие-то откровения, есть у него и довольно спорные места, но еще одно мнение для общей картины не помешает.

Перевод (с)holloweenjack

Для своего следующего проекта Боуи решил оставить Ронсона и Вуди Вудманси. Обидевшегося Висконти на басу сменил Тревор Болдер. B хотя в тот момент их еще никто не знал под таким названием, Пауки (The Spiders) собрались вместе. У Боуи теперь была постоянная группа, а на клавишные для сессий "Hunky Dory" он пригласил бывшего пианиста "Yes" Рика Уэйкмана. Продюсером он выбрал Кена Скотта.

Скотт, будучи на пару месяцев моложе Боуи, работал инженером над "Magical Mystery Tour" и "The Beatles" в студии Abbey Road, а также над двумя предыдущими альбомами Боуи. К тому времени он как раз закончил трудиться над "All Things Must Pass" Джорджа Харрисона, и кое-что из тамошнего агрессивного акустического звучания будет привнесено в "Hunky Dory". Связанный с Trident Studios (первой студией в Европе, закупившей 16-трековое записывающее оборудование в 71-м году) Скотт относился к первой волне рок-инженеров, переключившихся на продюсерскую деятельность. По его мнению, такой шаг демонстрировал изменения в распределении обязанностей в мире рок-музыки:

«Мы подошли к моменту в музыкальной истории, когда работа инженера перестала состоять из простого нажимания кнопок. Мы начинали предлагать собственные музыкальные идеи, хотя продюсеры нигде об этом не упоминали и зачастую приписывли их себе. Инженеры, подобные мне и Рою Томасу Бейкеру, хотели заниматься продюсированием. Я был первым, кому удалось вырваться и стать больше, чем просто инженером, потому что тогда, к счастью, я работал с Боуи. Как-то раз он довольно неуверенно сказал: «Я собирался делать новый альбом сам, но не уверен, что смогу. Не хочешь быть моим сопродюсером?» Вот я и основал компанию Nereus Productions вместе с владельцами Trident Studios, и "Hunky Dory" был первым альбомом, где я был продюсером, а не инженером».

Боуи проиграл Скотту несколько демо-записей, из которых эта парочка начала отбирать треки для альбома, который для многих станет любимым альбомом Боуи. Скотт был потрясен навыками студийной работы Боуи. Записи его вокала в большинстве случаев были сделаны с первого раза, что для рок-музыки большая редкость, а способность Боуи решать, какие дубли сработают, была почти алхимической. Скотт вспоминает, как частенько они с Ронно решали, что какую-либо гитарную или вокальную запись надо будет перезаписать, но Боуи возражал: «Нет, подождите, послушайте», и когда все части складывались и проигрывались вместе, к большому удивлению Скотта, становилось очевидно, что Боуи был абсолютно прав.

Хотя Боуи обладал отличным слухом и мог работать очень быстро (альбом "Hunky Dory" начали записывать в мае 71-го, а закончили в августе), он, как отмечает Скотт, не был особенно блестящим музыкантом с обычной технической точки зрения. Его игра на саксофоне, вспоминает Скотт со смехом, была далека от совершенства, да и гитаристом он был всего лишь сносным. На самом деле и Вудманси, и Болдер были всего только неплохими музыкантами, хотя уровень Ронно был на порядок выше. Отличный гитарист, он, к тому же, был оригинальным аранжировщиком струнных. «Но я не могу согласиться с теми, кто считает, что без Ронно Боуи был ничем, - говорит Скотт. – Ронно был неподражаемый гитарист и уникальный аранжировщик струнных, но что касается аранжировки для всей рок-группы, то тут его решения были весьма типичными и средними. Хотя как гитарист и оркестровый аранжировщик он был великолепен».

По мнению Скотта, для "Hunky Dory" у нового, повзрослевшего Боуи уже была основа для постоянной команды: «На The Man Who Sold The World он все еще в большей степени следовал моде, чем устанавливал её. Только к "Hunky Dory" появилось это отношение: «К черту всех, я буду делать, что хочу», и он смог проявить себя с лучшей стороны».

"Hunky Dory" записывался в то время, когда у Боуи не было контракта. Но, прослушав записи, огромная, базирующаяся в основном в Америке звукозаписывающая компания RCA решила включить его в свой список, который уже включал в себя самого успешного исполнителя рок-эры Элвиса Пресли.

Деннис Катц из RCА подписал контракт с Боуи, а позднее и с Лу Ридом, чтобы до некоторой степени «нейтрализовать» устоявшийся гетеросексуальный имидж RCA. Согласно договору, подписанному 9 сентября в Нью-Йорке, RCA выплачивала Боуи 37500 долларов за следующие три пластинки. Боуи также подписал отдельный договор о менеджменте с Де Фризом. Похоже, что наконец-то Боуи был гарантирован постоянный доход.

Выпущенный в декабре 1971-го года альбом, несмотря на все свое совершенство, - запись довольно консервативная. Сейчас после "The Man Who Sold The World" она звучит, как некий шаг назад. Впечатление такое, будто Боуи посчитал необходимым задобрить потенциальный рекорд-лейбл чем-то немного более привычным, точно также как в 83-м "Let’s Dance", также записанный в отсутствие контракта, оказался намного более коммерческим, чем предшествовавший ему "Scary Monsters". Именно "Hunky Dory", вместе с последовавшим за ним "Ziggy Stardust" и затем "Let’s Dance" (относящимся уже к 80-м), наряду с компиляциями лучших песен, вероятнее всего найдется в музыкальной коллекции меломана, но не фаната Боуи. Это восхитительный поэтичный альбом, безупречный с музыкальной точки зрения.

В то время как в мире поп-музыки «оригинальность» получает наивысшую похвалу, три песни на второй стороне пластики - трибюты Уорхолу (Andy Warhol), Дилану (A Song for Bob Dylan) и The Velvet Underground, или, если точнее, Лу Риду, которому Боуи вскоре будет помогать (Queen Bitch). С помощью этих песен Боуи создал концепцию поп-звезды-фаната и стер границы между этими двумя понятиями. До этого трибьюты были в основном прерогативой любителей блюза, чья игра на гитаре ценилась тем выше, чем ближе она была к оригиналу. Боуи, однако, начал заимствовать не из блюза, а других источников, породив таким образом саморефлекcирующий поп, в котором влияния не скрываются от публики, а напротив – выставляются на всеобщее обозрение. К 1973-му году все это развилось до того, что артисты, подобные Брайану Ферри, могли записать целые альбомы из одних только каверов в виде своеобразной дани уважения. Эта практика отличалась от старой традиции перепевания разными артистами хорошо известных, специально написанных песен. В период, когда все больше и больше музыкантов в поп-музыке исполняли свой собственный материал, готовность авторов-исполнителей записывать каверы, отражала глубокий сдвиг в сторону постмодернистского ощущения, когда поп-звезды могут стать фанатами и привлекать общее внимание к истории поп-музыки. Именно это восприятие звезды как звезды-фаната дало возможность Боуи создать Зигги Стардаста в том же году.

Из всех трех каверов "Queen Bitch" работает лучше всего. Это, возможно, самая попсовая песня Боуи начала 70-х. Она никогда не выходила на главной стороне сингла. А особенно интересной ее делает любопытное и чудесное вокальное accenting Боуи. Его попытка перенять модный нью-йоркский жаргон (Uh ha?, You betcha, Umm) звучит настолько странно, что делает всю песню напоминающей упражнение на создание открыто гомосексуальной мелодрамы.

Для "The Bewlay Brothers" Боуи заглянул в себя. Тематически песня выводит на новый уровень центральную тему "The Man Who Sold The World" – распад семейных связей. Сама песня представляет собой (вымышленное?) описание отношений двух братьев. Боуи выдает текст (его голос здесь, как и на всем альбоме, смикширован высоко) в коротких, наполненных действием вспышках, а паузы заполняются акустической гитарой Ронсона, которая придает песне ощущение ностальгии, превращая её в плавный поток воспоминаний. Серии странных, снятых под непривычным углом кадров концентрируются на концепции самоидентификации, её размытости и итогового распада: «Я был Камнем, а он был Воском, / Так что он мог кричать и все же расслабляться – невероятно» (”I was Stone and he was Wax/ So he could scream and still relax, unbelievable”).

Чуть позднее в тексте песни Боуи напрямую упоминает слово, которое впоследствии станет ярлыком, почти клише, зачастую применяемым к его дальнейшему творчеству: «хамелеон».

"The Bewlay Brothers" остается одной из самых пугающих песен Боуи, воплощением какого-то далекого, неопределенного экспрессионистского ужаса. Однако Кен Скотт вспоминает, что появилась она вовсе не как нечто особенно глубокое или значимое, а как намеренное надувательство для критиков. «Эту песню записывали практически в последнюю минуту. Ниже по улице, на которой располагалась студия Trident, находилась табачная лавка. Она и послужила вдохновением для текста. По крайней мере, она подала идею названия. Он, вероятно, будет отрицать это до конца своих дней, но я помню, как он вошел и произнес: «Мы должны записать эту песню, она специально для американского рынка». Я сказал: «Окей, что ты имеешь в виду?» И он ответил: «Ну, текст – полная бессмыслица, но американцы любят выискивать что-нибудь эдакое, вот и пусть выискивают, что им вздумается». Значимость этой песни, казалось, была подчеркнута, когда Боуи использовал название для своей publishing company. А ее (песни) мистические качества усиливались тем, что до 2002 года она отсутствовала во всех сет-листах Боуи, по мнению фанатов, из-за слишком личного характера темы.

"Oh You Pretty Things", что-то вроде переделки песни Маккартни "Martha My Dear" на лад 70-х, также скрывает мрачноватые темы за попсовым фасадом. Уже одно лицезрение «трещин в небесах» (”cracks in the sky”) делает из молодого Боуи подходящего клиента для психоаналитика, а homo superior и golden ones являются прямыми отсылками к работам и учению оккультиста Алистера Кроули. Дети Боуи представляются искусственными, подобно инопланетным клонам из «Кукушек Мидвича» (Midwich Cuckoos) Джона Уиндхема. И все это завернуто в одну из сладчайших мелодий, когда-либо написанных Боуи.

Еще один вечный фаворит – изящная "Kooks", написанная для новорожденного Зоуи. Продюсер Кен Скотт считал её замечательной: «Мне она очень понравилась. Может быть, она просто затрагивала личную для меня тему. У меня в то время родилась дочь. Припоминаю, что он как-то сказал, что хотел бы записать альбом для детей. С таким материалом у него бы это отлично получилось. Способен ли он на это сейчас, после всего, что ему довелось пережить, не имею ни малейшего представления».

"Quicksand" – песня почти буддистская по своей духовности («Знание приходит с освобождением смертью» - «Knowledge comes with death’s release»). Если "Oh You Pretty Things" была боуивской вариацией на "Martha My dear", то "Quicksand" – его "My Sweet Lord". Скотт как раз закончил работу над "All Things Must Pass" Джорджа Харрисона, и он попытался воссоздать дерзкое и агрессивное звучание акустических гитар этого альбома на "Quicksand", для чего в самых агрессивных местах накладывались друг на друга до семи треков акустической гитары.

На оставшейся части альбома Боуи старательно пытается осознать какое место он занимает в пантеоне рок-богов. "Song For Bob Dylan" – возможно, самая слабая песня в альбоме, но она анализирует отсутствие фигуры героя в рок-музыке. Боуи давно был влюблен в Дилана. Весь альбом "Space Oddity" наполнен дилановской атмосферой за счет смешения гармоники фолк-рока и акустической гитары. Но к 71-му году претендентам на славу, подобным Боуи, Дилан уже казался человеком прошлого. В интервью журналу Melody Maker в 1976 году Боуи заметил, что в этой песне он указал, что он хочет сделать в роке: «Окей, если ты не хочешь делать это, то я хочу. Я чувствую в себе призвание лидера».

Первый трек альбома, "Changes", была декретом Боуи для 70-х. Он поет: «Я обернулся, чтобы встретиться с собой лицом к лицу,/ Но никогда так и не узнал,/ Как другие воспринимают обманщика,/ Я слишком быстр, чтобы проводить такой эксперимент». Эти четыре строчки называют три наиболее важные составляющие на пути Боуи к славе. Мы видим темы личности, изменчивости характера, обыгрывание третьего и первого лица, что уже предвещает создание Зигги Стардаста. Боуи обыгрывает созданный им самим миф о собственной изменчивой натуре, внутренней двойственности и бесконечности музыкального, сексуального и политического непостоянства. А самое главное – Боуи применил к себе эпитет обманщик, объявил себя мошенником от поп-музыки, архи-лицедеем.

Далее Боуи поет: «Странное очарование очаровывает меня,/ Перемены происходят так же быстро, как двигаюсь я» (”Strange fascination, fascinating me/ Ah changes are taking the pace I’m going thru”). Странное очарование - словосочетание, которое не только говорит о постмодернистском поиске нового и необычного, но в котором также заложены сила желания, практически необходимости постоянно изменяться для того, чтобы в артистическом плане оставаться на плаву.

"Life On Mars?", воспаряющая, кинематографичная баллада, была написана как пародия на самый что ни на есть стандарт – песню "My Way". На самом деле с помощью "Life On Mars?" Боуи сводил мало известные музыкальные счеты. Еще в феврале 1968-го Боуи предложили написать английский текст для французской песни "Comme D’Habitude". Вариант, предложенный Боуи («Even A Fool Learns To Love), был отвергнут, и вместо этого были использованы слова, которые сочинил Пол Анка. В результате появилась визитная карточка Фрэнка Синатры "My Way", главный хит всех караоке-баров. В 1993 году Боуи рассказал: «Тут был взят определенный реванш. Я был так зол, что Пол Анка написал "My Way", что решил написать собственную версию. В мелодии есть места, которые являются прямой пародией».

В своей четырехтактной теме Боуи дерзко переработал основной мотив "My Way", а его преувеличенно напыщенное, истеричное ‘Is there life on Mars?’ (где слово "Марс" растягивается до почти абсурдной длины) было откровенным намеком на синатровское ‘I did it mmmmmmmmmyeyeyeyeyeyeyeye-waaaaaaaayyyyyy – thank you, London!’.

"Changes" была "My Way" наоборот: не прощанием, а пророческим приветствием («повернись и встреться лицом к лицу с неизвестностью» - ‘turn and face the strange’). Фортепианная линия Мика Ронсона одновременно напоминает "The Beatles" и аккомпанемент в американском стиле, который Боуи и его группа будут использовать в живых выступлениях. Боуи добавил еще один иронический штрих: он заикается (и таким образом повторяет) ‘ch’ в начале слова ‘changes’, что в 1974–м подсказало канадской группе "Bachman-Turner Overdrive" идею строчки, где речевой дефект гораздо более заметен (‘you ain’t seen n-n-n-n-n-nothin’ yet’).

Ключевой в последнем куплете является строчка «Берегитесь, рок-н-ролльщики» (‘Look out you rock’n’rollers’). Боуи не только бросает вызов современникам-рокерам, но и проводит черту между собой и рок-н-ролльным братством. Когда он говорил о роке, то подчеркивал, что всего лишь использует его как средство, но не слишком тесно с ним связан. В 1971 году он сказал: «Я считаю, что музыку пора проституировать, сделать ее проституткой, пародией на саму себя. Она должна стать средством выражения для клоуна, для Пьеро. Музыка должна прикрывать содержание: музыка – Пьеро, я – содержание». Спустя двадцать с лишним лет он все еще стоял на тех же позициях: «Кажется, я как-то сказал, что рок-музыка должна проституировать себя. И я все еще так думаю. Если ты работаешь в борделе, то позаботься о том, чтобы стать там лучшей проституткой».

В 1971 году Боуи стал своеобразным провокатором от поп-арта. По-настоящему его вдохновляло желание быть абсолютно, радикально непохожим, желание бросить вызов и перевернуть музыкальные условности, а также нравственные и сексуальные табу своего времени. Он начал развивать идею поп-позерства в то время, как рок-музыканты в поисках высоко художественных стимулов обращались к классике или блюзу, т.е. к тому, что подразумевало верность традиции и «возвращение долгов». Разумеется, это не означает, что Боуи был позером по определению. Он изображал позера, что само по себе является совершенно иной концепцией. То, что многие принимают за поверхностность и отсутствие содержания, на самом деле демонстрирует, что Боуи – настоящий ловкач, способный сочинить из рок-музыки шараду. Когда в 1972 году Боуи сказал в одном из интервью: «Я ужасно много вру», он, в конце концов, был предельно откровенен.

Сообщение отредактировал sub_marine: 29 Январь 2013 - 13:04

[sub_marine]

Спасибо за книгу Игги Попа, читаю сейчас)
"Неординарная жизнь", что сказать. Доставляет))

Игги Поп еще лет 5-7 назад был для меня пустым звуком - чувак, который пел Dirt, который пел Дэйв. С тех пор многое изменилось)) Вообще большую часть сознательной жизни современная музыка распадалась для меня на противостоящие лагеря - Британия и Америка, черная музыка и белая музыка, поп и рок. И я постоянно металась между ними, потому что не хватало связующего звена, которое могло бы гармонизировать мое восприятие. Боуи ценен для меня еще и тем, что он стал именно таким звеном, когда я нырнула в него поглубже.

Игги - неуправляемый ребенок - мог бы стать замечательным, крутейшим комедийным актером. По типажу чем-то похож на Бельмондо. Когда видишь его детскую улыбку, невозможно не улыбаться в ответ)) В фильмах Джармуша он прекрасен. И мне действительно нравятся его альбомы, которые продюсировал Боуи, но все его панковско-героиновые дела и вытаскивание члена на сцене - конечно, это не совсем мое,)) Кстати, чем больше влезаешь в историю их отношений с Боуи, тем больше понимаешь, что фильм "Бархатная шахта" - это американское фэнтези на тему глэм-рока. Сделано красиво и достаточно тонко, но персонаж не соответствует "реальному" Зигги и неверно отражает эстетику глэм-рока 70-х. Не странно, что Боуи этот фильм не понравился и он не разрешил использовать свою музыку.

На трекере есть старая документалка про Игги (с переводом). Снято в 1986 году. Джим рассказывает о Боуи. И там есть соавтор Иггиной книги "Хочу еще". Меня удивило, что это дама в возрасте.

 Lust_For_life__061158_04_01_06_.JPG   39,99К   2 Количество загрузок:  Lust_For_life__021449_03_56_51_.JPG   33,21К   3 Количество загрузок:
Ну разве не солнышко?,)))))

Еще одна, эта без перевода, 2004 года - хорошее интервью Игги с документальными кадрами.



***
И раз уж мы подались в обсуждение друзей Боуи, прикольное интервью Лу Рида шведскому журналисту. Прикол в том, что этот неопытный мальчуган пришел на интервью совершенно не подготовленным и попытался выйти из положения с помощью журналистского апломба, но с Лу такие вещи не проходят,)))

Лу Рид: "СМИ - низшая форма жизни"

Сообщение отредактировал sub_marine: 30 Январь 2013 - 10:57

[EaZy_Tigerr]

Спасибо за пост и инфу! голова кругОм сейчас, надо успокоиться, чтобы вникнуть. Надеюсь, можно будет камменты попозже сделать, на днях, пока ты готовишься к штурму Олимпа))

пс Игги меня впервые очаровал именно в фильме Джармуша, "Кофе и сигареты" конечно же. Панковские дела и такой контраст...
Я все никак не могла понять, почему в Берлине Боуи именно с ним оказался.


пс не припомню, кажется этого здесь еще не было.
Правила Жизни от Игги Попа
статья-источник

Когда я лежал в психушке, мой психоаналитик дал мне совет, которым я часто пользуюсь. Он сказал: «Прежде чем что-то делать, подумай, сможешь ли ты из этого выбраться». Хорошая мораль для нашего времени. Этот совет принес мне много пользы.

Возле моей школы по субботам устраивали дискотеки. Снимали для этого сарай. Однажды, когда мне было четырнадцать, объявили, что приедет выступать Джерри Ли Льюис. Он приехал и хмуро на нас посмотрел. Все остальные светились эстрадными улыбками, а он и не думал. Его волосы были цвета беленого шелка, он был в смокинге и выглядел как блондинистый Дракула. Подойдя к пианино, он стукнул по нему ногой и сказал: «Я не буду на этом играть». Он услышал, что оно расстроено и ушел со сцены.

Впервые мне захотелось стать музыкантом, когда мы ехали по двухполосному шоссе в Мичигане. Я сидел сзади в кадиллаке 1949 года — мой отец всегда знал толк в машинах. В динамиках Фрэнк Синатра пел: «Fairy tales can come true, it can happen to you if you’re young at heart» («Мечты сбываются, это может случиться, если ты молод сердцем». — Esquire). Отец подпевал. С того дня, когда люди спрашивали меня, кем я хочу стать, я отвечал: певцом.

Потом, с возрастом, я стал понимать, что это не очень-то реально. И тогда я решил, что стану политиком.

Мы жили в трейлере. На стоянке номер 96. А всего номеров было 113. Во всем этом лагере высшее образование было у двух людей — моих родителей.

Мои родители уступили мне свою спальню, я переехал туда со своей ударной установкой. Отец сидел тут же, с пятимиллиметровой армейской стрижкой, и читал газету. Родители хотели развить во мне творческую жилку. Со временем их представление о творчестве стало растягиваться. Состарившись, они вдруг поняли: «О Господи, наш сын — Игги Поп».

У меня нет особых предпочтений. Я предпочитаю пять долларов трем долларам. Вот, пожалуй, и все.

Кажется, Господь нассал на всех моих врагов. Много лет меня мучило, что влиятельные люди, услышав мои песни, никогда их никуда не ставили. Им нравилась только музыка, которую я ненавидел, и я желал им смерти. В какой-то момент появился просвет. Я слышал свою музыку в барах, ее стали брать для телевидения и рекламы. Когда мои старые вещи сделались популярными, мне было неудобно выпускать новые, я боялся стать памятником в плохом районе, на который все срут.

В туалете я ссу довольно редко. Я почти всегда ссу на заднем дворе или в саду, потому что мне нравится ссать на своей частной собственности.

Я рассказываю жене всякие боевые байки, ничего от нее не скрываю. Мне кажется, это правильно, потому что, если уж кто-то хочет кого-то узнать, он должен чувствовать, что действительно его знает. Ну и получается, что коэффициент стыда уже довольно давно падает, а чистая радость — растет.

Чем больше у меня денег, чтобы слоняться туда-сюда, тем меньше я туда-сюда слоняюсь.

Секс может быть более фактической штукой, чем любовь. Ты знаешь, удался он или нет, понравился он тебе или нет. Ты не изменишь своего мнения об этом через десять лет.

Я стал Игги, потому что у меня был босс-садист в музыкальной лавке. Я играл в группе The Iguanas. Желая унизить меня или напугать, он говорил: «Игги, принеси-ка мне кофе без кофеина». Это выводило меня из себя, ведь тогда крутых ребят называли Таб или Рок. У меня появилась кличка, которую знал весь город, и это было мучение. Както мы играли на разогреве у Blood, Sweat& Tears. За вечер мы заработали, кажется, пятьдесят баксов на всю группу. Зато у нас появилось много новых поклонников, и Michigan Daily напечатала о нас большую статью, в которой автор называл меня Игги. Я такой: «*ля! О нас пишут в прессе, но зовут меня Игги». Но что я мог сделать? Я знал цену пиару. Так что я приделал маленькое «Поп» на конце. Мне потребовалось тридцать лет, чтобы превратить это имя в то, чего мне хотелось.

Когда-то я работал с Донателлой Версаче. Ее ассистент настаивал, чтобы я пользовался сортиром для знаменитостей. Мне это очень понравилось. «Конечно, я буду пользоваться вип-сортиром, я же сраная звезда!»

Если уж у меня есть шмотка за 500 долларов, я ее изношу до полного уничтожения, такой я человек.

Моя мать была святой. Она научила меня быть бесконечно милым.

Знали бы вы, что приходится переживать после пары граммов дерьмового кокаина, четверти галлона «Джек Дениэлс» и ночи с отнюдь не лучшей телкой в твоей жизни, когда, проспав два часа, ты просыпаешься в утренний час пик и слышишь за окном гудки машин, все серо, холодно и хочется подохнуть. В такие моменты я сожалел о прошедшей ночи. Но не слишком долго.

У меня никогда не было этого мачистского отвращения к пидорам, но я и Боуи? Никогда, никогда, никогда, никогда.


Я не так уж однообразен. Как-то в журнале People вышла фотография, на которой я пылесошу пол. Иногда я его пылесошу, а иногда — заливаю его кровью. Многие пытались меня переиггипопить. Например, Джи Джи Эллин. На сцене он вытворял черт знает что: срал, трахался. Он перенял у меня эту черту и усугубил ее. Но это не заставило меня с ним соревноваться, наоборот, это меня напугало. Я увидел цвет своей блевоты — она была зеленой от желчи — и понял, что зашел слишком далеко и не могу больше продолжать. Зеленая блевотина дала мне шанс остановиться и осмотреться. Постепенно я завязал с наркотиками.

Всегда ищите поляну, где никто еще не пасся.

Все дело в крови. Христиане это использовали в истории с Христом. Ведь он что на самом деле сделал? Он ведь общался с запойными рыбаками. А когда его спрашивали: «Почему ты общаешься с проститутками и рыбаками?» — он говорил: «Потому что я нужен им». Вот это фраза, понимаете? Но нашему военизированному обществу на самом деле нужна кровь. Нам нужно немного крови. Нам нужно немного страдания. Вроде того, что индивид должен страдать во благо всех. Я с этим играюсь. Поначалу я смотрел на Иисуса Христа и думал: «Вот это ракурс!» Я под него косил. Но в конце концов на каком-то уровне — это все шоу-бизнес.

Никогда не верил, что у U2 все это серьезно с китами. И в Beastie Boys с их Тибетом тоже не верил.

Лучший совет от моего отца я получил совсем недавно. Я пытался определиться, с какой женщиной связать свою жизнь, и он сказал мне: «Слушайся продолговатого мозга, он скажет тебе, что делать». Я спросил свой продолговатый мозг, и тот ответил: «Хватайся за эту нигерийско-ирландскую телку. Не упусти эту крошку!»

У меня до сих пор нет чувства, что я всего добился. Я все время неудовлетворен. Чувство, что добился, возникает у меня, только когда я слушаю какую-нибудь из своих мелодий, и мне нравится. Остальное эфемерно. В один вечер приятно, когда тебе нальют бокал вина на халяву, в другой — когда накормят, в третий — когда просто похлопают по плечу, но по большому счету — все это ни то ни се.

Да, знаю, я выгляжу как сраный отморозок. Но у меня одна нога короче другой, и мне тут недавно сказали, что если я не начну все выравнивать, меня ждут большие проблемы в жизни.

Европа — декадентское место. Она старше, измучена неподъемным весом веков тщательно записанной истории, так что все и вся там превращается в символ. Поэтому, наверное, песни, которые я написал в Европе, самые долгоиграющие — они все страшно символичные и очень легкие для понимания. В Нью-Йорке чувствуешь себя гораздо более одиноким. Возникает ужасное чувство изоляции и клаустрофобии, которое, конечно, тоже проходит по всем моим песням, которые я там недавно написал. Но теперь-то я живу во Флориде.

Майами — один из главных морских портов Америки, и здесь такое дерьмо творится... Но тут же стоит какой-нибудь корабль — свадебный пирог, мать его, Carnival Cruise Line (одна из крупнейших американских компаний, занимающаяся круизами. — Esquire). На берегу — всякие шикарные особняки, а рядом «Камея» — старенький театр, в котором я играл в 1989-м. Там до сих пор мочой воняет. Правда, теперь это хип-хоп-бар. Самый вонючий и злой бар во всей Южной Флориде. Они там поставили огромный красный трон, на котором сидят девушки — надо сказать, довольно скудно одетые, омерзительные девки. В общем, город охренительно многообразный. Мне здесь очень нравится.

Что делать, когда закончил дело всей жизни? Посмотреть на все хорошенько с утра.

Большие перемены наступили для меня, когда тело стало помнить, как ему было плохо. Тогда я стал очень-очень сильным. Цигун — такая мощная форма энергии, что некоторые мастера в Китае, натренировавшись, могут ходить по папиросной бумаге, а двенадцать человек не могут сдвинуть их с места. Я достаточно напитался цигун, чтобы жить в шоу-бизнесе. Меня ничто не шокирует.

Информация в наше время распространяется так быстро, что даже старушенция-ретроградка из Джоунсвилля, штат Южная Каролина, говорит: «А! Я слышала про Мэрилина Мэнсона и даже знаю, чем он занимается по ночам». Почти все рок-музыканты невероятные мудаки. Хотел бы я встретить не такого.

Мне трудно смотреть вперед, поэтому я стараюсь оглядываться назад. Что я делал в тридцать девять лет? Я впервые проснулся с мыслью: ты будешь болен, пока не выработаешь план. Я сделал это, и все пошло хорошо. Так что на ближайшие двадцать лет у меня есть надежда.

[sub_marine]

Bombers

Вторую сторону альбома "Hunky Dory" должна была открывать песня "Bombers" - исполненная вживую на Радио ВВС 3 июня 1971 года, записанная в студии Трайдент в июле, выпущенная на промо-пластинке в августе. И в итоге не попавшая в альбом (как мы знаем, ее заменили кавером песни Бифа Роуза), так как этот трек не дотягивал до музыкальных стандартов, установленных Боуи в "Hunky Dory", и не подходил к настроению альбома. Боуи описывал эту хиппиобразную песню как "пародию на Нила Янга"; а если сравнить тексты, можно предположить, что источником послужила песня Янга "After the Gold Rush" (1970) или же песня Джони Митчелла "Woodstock" ("I dreamed I saw the bombers riding shotgun in the sky...").

В лирике "Bombers" Боуи верен себе, создавая многоуровневую смысловую конструкцию, но фразы типа "пилот был страшно горд собой, когда бомба летела сквозь воздух" или "мы сбросили атомную бомбу и водородную бомбу, но очень маленькие" невозможно слушать без улыбки. Очередное причудливое сочетание рок-н-ролла и мюзик-холла, серьезной темы и пародийного исполнения, картин ядерного апокалипсиса и неискоренимого оптимизма мажорного лада. Слова "crack in the world" перекликаются с "crack in the sky" из альбомной песни "Oh! You Pretty Things" и, кроме того, заставляют вспомнить научно-фантастический фильм "Crack In The World" (1965): ученые пытались пробурить Землю насквозь, и это привело к тому, что планета раскололась.

В живой версии "Bombers", исполненной в программе Джона Пила, Боуи аккомпанирует себе на фортепиано и поет последние строки так: "Except a man, dear Lord, who looked like You / Used to look in my holy book" (см. сборник Bowie At The Beeb). Такой же вариант прозвучал на фестивале в Гластонбери. В студийной версии последняя строчка поется иначе: "Floating high up in the sky". В "Bowpromo LP" этот трек без паузы переходит в интро к "Andy Warhol".

Предполагалось, что песне найдется место на следующем альбоме, но концепция Зигги не позволила ее использовать. В октябре 1971 Тони Дефриз связывался с Микки Мостом, предлагая этот материал для Питера Нуна, продюсер отказался.

В результате "Bombers" все-таки вышла бонусным треком в переиздании "Hunky Dory" Rykodisc в 1990 году.

Bowpromo LP (1971)


Album version (1990)



Bombers / Бомбардировщики

CHORUS:
All clear wail the sirens / Сирены завыли сигнал отбоя
Sunshine on the wasteland / Солнечный день в иссохшей земле
Old man sitting in the white sand / Старик все сидит на белом песке
Think we're in for a big surprise / Мы сбросили большой сюрприз
Right between the eyes / Прямо ему на голову

Seemed a good idea / Просто отличная идея
To drop a bomb on the wasteland here / Сбросить бомбу в этой пустыне
Only one man could be seen / Где был лишь один человек
And he was old and so serene / Он выглядел старым и светлым
Captain sat in his deck chair / Капитан развалился в шезлонге
And the red light flashed "Beware" / Красный свет сигналил "Тревога"
Pilot felt quite big-time / Пилот очень гордился собой
As the bomb sailed through the air / Когда бомба разрезала воздух
Well, they danced and sang / Короче, они веселились
When the bang went bang / И тогда прогремел взрыв
When the lights popped out / За ним были свет и мрак
And the smoke began to clear / Потом стал расступаться дым
It was positively queer / Что-то явно пошло не так

(CHORUS)

"Die", said the General / "Умирай", - приказал Генерал
"Cobblers", said the man / "Чепуха", - отвечал старик
So the Pentagon sent a cable / И вот, Пентагон отправил файл
And the Queen a telegram / А Королева телеграмму
A-bombs, H-bombs, even very small ones / А-бомба, Аш-бомба, очень маленькие
Ripped apart that sand / Снова подняли песок в воздух
'Til the stench was just revolting / Разлилось ужасное зловоние
And the sky a greenish tan / И небо окрасилось в зеленый
But the soldier said "Sir, / Но солдат доложил:
There's a crack in the world" / "Сэр, наш мир раскололся"
And the figures went squash / Все стало расплющиваться
And the bits flew far and wide / Байты брызнули во все стороны
How the universe sighed! / Природа вздохнула свободно!

(CHORUS twice)

When the smoke had blown away / Когда ветер унес дым
There was nothing left in view / Вокруг не было ничего
Except a man, dear Lord, who look like You / Кроме человека, Боже, похожего на Тебя
He used to look in my holy book (BBC) / Floating high up in the sky (album, promo) / Я как-то читал о нем в Библии / Он возносился на небо

Сообщение отредактировал sub_marine: 09 Февраль 2013 - 20:58

[sub_marine]

Хотела писать о Зигги, но вопрос в жж подтолкнул сделать пост о Джоне Кейле.

Из интервью Джона Кейла, Uncut, июнь 2008:

Впервые я услышал о Дэвиде Боуи в 1971 году, когда я работал в артистическо-репертуарном отделе у Warner Records. Меня наняли, чтобы я находил для них всякие неформатные, необычные группы из андеграунда. Под этим соусом я выложил им на стол альбом "Hunky Dory", но никто не мог вкурить, как подавать публике эту смесь кабаре и британского арт-рока. В то время у Ворнеров были The Doobie Brothers и Элис Купер, но песни Боуи, со всей их театральностью, были выше их понимания. Продюсер Тед Темплеман и я пошли к Джо Смиту (главе лейбла), и сказали ему, что мнения в нашем отделе относительно "Hunky Dory" разделились. Знаете, это действительно непросто - бороться с такой большой корпорацией, когда в ней сидит куча народа, который ни черта не понимает в музыке. Конечно, по отношению к альбому Дэвида это было несправедливо. Тогда возникло несколько потрясающих артистов, которых мне до смерти хотелось заполучить, и Боуи был одним из них. Это была своего рода партизанская война, но я любил "Hunky Dory". Я видел в нем влияние Энтони Ньюли и Лайонела Барта, он был уникальным, странным и очень далеким от ширпотреба. Но пытаться объяснить исполнительным продюсерам лейбла, что такое Энтони Ньюли и традиция британского мюзик-холла, все равно что биться головой об стену. Я был очень расстроен тем, что так и не смог протащить его в Ворнерз. Думаю, позднее, когда в 70-х вышли следующие работы Дэвида, они еще не раз кусали себе локти.

Впервые мы встретились с Дэвидом лично, когда я вернулся в Нью-Йорк после работы с Патти Смит (Кейл продюсировал ее альбом Horses в 1975 году). Когда мы встретились в студии и попробовали записать пару вещей (15 октября 1979 года Кейл и Боуи записали демо-версии двух композиций "Piano-La" и "Velvet Couch" в нью-йоркской студии Ciarbis), было ощущение, что мы уже сто лет знаем друг друга. Мы веселились до упаду. С ним было очень приятно работать, мы могли бы сделать много интересных вещей, но в тот момент нам было интереснее развлекаться. В этом смысле в студии нас нельзя подпускать друг к другу. Кроме того, мы вместе выступили в шоу Стива Райха и Филипа Гласса (1 апреля 1979 года, шоу называлось The First Concert Of The Eighties). Смешно вспоминать, Дэвид просто оказался рядом, и мне пришла мысль спросить, не хочет ли он сыграть со мной Sabotage. Я показал, как играть скрипичную партию, он вышел со мной на сцену и сыграл на скрипке - он впервые в жизни держал ее в руках.

Это Sabotage с другого концерта, в июне 1979 года, увы, запись с Боуи, о которой идет речь, не была включена в концертный альбом Кейла, и по всей видимости, не сохранилась.



Собирался ли я когда-нибудь продюсировать альбомы Боуи? После нашей первой попытки в студии я понял, что ответ - нет. Мы представляли собой слишком зажигательную смесь. Наверное, в теперешние времена у нас могло бы что-то получиться. Я был впечатлен его импровизационным подходом к песням, бутлег с нашей записью представляет собой чистую импровизацию. Когда мы познакомились в 70-х, он любил меня смешить, мог сказать что-нибудь типа (с сильным валлийским акцентом): "Вот и Дэй Джонс из Уэльса, ага" (Кейл - уроженец Уэльса, до 7 лет он разговаривал только на валлийском языке и не знал ни одного слова по-английски; в Америку перебрался в возрасте 21 года при содействии Ааарона Копленда, чтобы продолжить свое музыкальное образование - прим. перев.). И на этом вся работа заканчивалась, потому что у меня слезы текли от смеха. Мы прекрасно с ним ладили, вот только трудно было переключиться в рабочий режим.

Думаю, Дэвид и я были похожи в том, что мы были знакомы с европейской культурой так же хорошо, как и с рок-н-роллом. Что поразило меня в "Heroes" - как они сделали этот фирменный звук пианино, оно звучит там как ударный инструмент. Это многослойный трек, там также много орекстровки, но именно эти два аккорда, сыгранные на пианино, создают бит. Когда-то он записал кавер нашей песни Waiting For The Man, но в то время, когда мы познакомились, мы уже не говорили о Velvet Underground. Помимо повторяющегося фортепианного "риффа", в "Heroes" был настоящий грув, который заставлял песню лететь вперед. И еще там были наложения всех этих штук Брайана Ино. Вообще говоря, я думаю, что именно их непохожесть, Дэвида и Брайана, притягивала их друг к другу. Это было похоже на то, что делали мы с Лу Ридом в ВА: посадите двух людей, с совершенно разным опытом и видением, в одной комнате, и вы получите на выходе что-то третье. И я думаю, что именно так получилось у Дэвида с Брайаном.

Заметил ли я какое-нибудь свое влияние в Low и "Heroes"? Если речь идет о том, как Дэвид использовал звук волынки, то да. Ну и всякие такие вещи. Как раз для этого был приглашен Брайан. Но я думаю, что идея ввести в "Heroes" разнообразные звуки, да и в целом идея добавления эмбиентых звуков и необычных инструментов, очень плодотворна, так как это придает музыке глубину. Я наблюдал за развитием музыкальных идей Дэвида - от его композиций, построенных вокруг определенного ритма, затем его уход в звучание диско, и наконец, до тех вещей, которые он создает сегодня. Но даже в его диско-периоде композиции Дэвида никогда не были плоскими и однообразными по звучанию. Это было совсем не похоже на то, что делали The Village People.

Интересна история "Heroes". В то время Hansa Studios была очень интересным местом. Берлинская Стена все еще стояла. Я представлял себе влюбленную пару возле Стены, как двух британцев, которых занесло в Берлин, хотя попасть туда было совсем не просто. Для этого надо было пересечь всю Восточную Германию. Западный Берлин тогда очень отличался от того, каким он стал теперь: люди там были параноиками, все чувствовали себя в опасности. Это было очень странное место. Когда Брайан и я в октябре 1974-го организовывали для Нико концерт в Берлине, ей непременно хотелось выступить в Deutschland & ber Alles, мы чувствовали себя не в своей тарелке (ха-ха, какой это пустяк, в сущности, по сравнению с подвигами Боуи в 1973 - преодолением сибирской тундры в советском поезде - прим. перев.)). Целое поколение выросло, глядя на Стену, разделявшую этот город. Надо сказать, обстановка там была взрывоопасной.




Bootleg 7″ Two Gentlemen in New York состоит из двух демо, по одному на каждой стороне.

"Piano-La" представляет собой сырую запись, в которой Кейл играет на пианино, издалека доносится голос Боуи (Кейл это подтвердил: "Да, это завывания Боуи там, на заднем плане"), поющего "ла-ла-ла". В 2000 году Боуи написал в чате: "Насколько я знаю, эта запись существует только в виде бутлега. К сожалению, в лучшем качестве она не сохранилась. Если вам вдруг попадется этот бутлег, пришлите мне. Только не признавайтесь, для кого это".

Piano-La.flac

Вторая песня называется "Velvet Couch", она несколько длиннее, с более проработанной мелодической линией, с протяжным вокалом и почти не различимыми словами. Дэвид поет что-то типа: "Красный бархатный диван, на котором нет гитары". Этот материал отличается от того, что писал Боуи для Lodger и, тем более, для Scary Monsters; гораздо больше напоминает Кейла в духе Chorale.

Velvet Couch.flac

Вопреки нескольким попыткам продать на аукционе другие записи под видом их совместных, больше ни в каких демо Джона Кейла Боуи никогда не появлялся.

Запись с концерта Дублине, 1997, Дэвид рассказывает публике эпизод, когда он во второй раз приехал в Америку и попал на концерт Вельвет Андеграунд в полной уверенности, что Лу Рид все еще выступает с ними, при этом не зная его в лицо...



Стоит еще упомянуть о том, что в альбом Reality (2003) Боуи включил кавер на песню "Pablo Picasso" Джонатана Ричмана из группы The Modern Lovers, оригинальная запись была спродюсирована Джоном Кейлом в 1972 году, а затем исполнена им самим в альбоме Helen Of Troy (1975). В 2007 году Кейл перепел ее в живом альбоме "The Cricus Live".

Сообщение отредактировал sub_marine: 03 Февраль 2013 - 06:20

[Alex The Worst]

Марина, я хоть и не увлекаюсь творчеством Боуи, но восхищаюсь с каким усердием и пристрастием ты ведешь эту тему, как и соседнюю о MJ (там я даже читаю). Респект!

Я мечтаю, чтобы кто-то создал подобную тему о Skinny Puppy и их сайд-проектах. Я бы зачитался. Серьезно. Но, к сожалению, это всё мечты...

Сообщение отредактировал Alex The Worst: 02 Февраль 2013 - 11:00

[sub_marine]

Спасибо, Саша)) И приятно, что ты читаешь Джексоновскую тему, мне казалось, что я пишу там в никуда, не хотела грузить, если это никому не интересно. Позавчера получила свой экземпляр книги Вогеля, теперь это самая дорогая книга в моей библиотеке, не считая нескольких художественных изданий с репродукциями, но она, безусловно, своих денег стоит. Почитаю, напишу подробнее.

...Оказывается, не кто иной, как Джон Кейл продюсировал первую пластинку Игги со Студжес. Об этом я прочитала у хорошего человека в жж, прекрасный пост о Кейле, но меломаны, я думаю, найдут в этом журнале для себя что-то еще, помимо. Кстати, Алекс, этот парень - одессит))

Сообщение отредактировал sub_marine: 03 Февраль 2013 - 08:59

[Alex The Worst]

Спасибо, Саша)) И приятно, что ты читаешь Джексоновскую тему, мне казалось, что я пишу там в никуда, не хотела грузить, если это никому не интересно.

Мне интересно, т.к. в средних классах школы, до моего фанатизма техно-группами, а в дальнейшем Депешем, Джексон был для меня кумиром №1 на протяжении лет эдак пяти. Правда с приходом техно мой фанатизм поубавился, а с появлением в моей жизни ДМ в 93-м, один фанатизм окончательно вытеснил другой и я раздарил все многочисленные плакаты-значки-статьи одной девочке-фанатке, у которой Джексономания только начиналась. Когда я ей всё это добро домой принес, она чуть в обморок не грохнулась. Будучи уже ярым депешистом, мне было очень забавно наблюдать такую реакцию)))

Кстати, Алекс, этот парень - одессит))

Да одесские корни повсеместно можно встретить)))

Сообщение отредактировал Alex The Worst: 03 Февраль 2013 - 13:14

[sub_marine]

ДЖОРДЖ ТРЕМЛЕТТ. ЖИЗНЬ НА ГРАНИ (16)

Продолжение, см. главу 13

14. «Я — ГЕЙ, И ВСЕГДА ИМ БЫЛ»

И все же в первые месяцы 1972 года ничто пока не указывало на то, что Боуи вскоре станет великой звездой. „Hunky Dory" поначалу продавался плохо, да и синглом „Changes / Andy Warhol" заинтересовались немногие. Тем не менее, что-то неощутимое уже носилось в воздухе, а Дефриз усердно приводил в движение все колесики и винтики успеха.

Он обзванивал все газеты и журналы – даже те, которые имели весьма отдаленное отношение к рок-музыке – и сообщал им, что Дэвид Боуи едет в турне со своей новой группой. Он приглашал всех журналистов на концерт в «Ройал Боллрум» на теттенхэмской Хай-роуд, который должен был состояться на третьей неделе января 1972 года. Как бы то ни было, лишь немногие последовали этому приглашению, потому что у Боуи не было ни одного хита со времен „Space Oddity", да и эту песню сочли случайным незначительным успехом. Боуи едет в турне? Ну и что? Музыканты тем и живут, что дают концерты, и чем они неизвестнее, тем больше концертов вынуждены давать.

«Ты ведь придешь, Джордж?» — спросил Дефриз по телефону, и, пытаясь подкупить меня лестным отзывом, прибавил: «Дэвид сказал мне, что уж тебе я должен позвонить во всяком случае, потому что ты в прошлом ему очень помог... Он хочет с тобой увидеться».

Так что я пошел на концерт и увидел Боуи накануне его открытого «Я — гей» признания, продуманного паблисити-трюка, придавшего его карьере последний необходимый толчок.

Тем временем Боуи-цирк разросся уже в целую свиту помощников. На все были свои люди: одни отвечали на телефонные звонки, другие таскали багаж, третьи ходили для Боуи за покупками, четвертые шили ему костюмы. У него был даже собственный пресс-агент, Дэй Дэвис, которого Дефриз выкопал в Уэльсе, поскольку не мог доверять никому, у кого были и другие друзья в музыкальном бизнесе.

«Сколько ты хочешь?» — спросил Дефриз на собеседовании.

«Ну, 35 – 40 фунтов в неделю, это нормально?» — застенчиво спросил Дэвис.

«На ДЭВИДА БОУИ не работают всего за 40 фунтов в неделю, — величественно бросил Дефриз. — Это слишком мало. Ты получишь 100 фунтов в неделю!»

Дэвис, конечно, не знал, что зарплату ему должна была выплачивать Ар-си-эй. Все это было частью продуманной Дефризом хайп-стратегии: Боуи – звезда, а звезде положено иметь личного пресс-агента.

Кен Питт, тем не менее, продолжал относиться к Дефризу скептически: «В Ар-си-эй, конечно, все держатся очень уверенно и инвестируют большие деньги в карьеру Дэвида, но то, что делает Дефриз, я совсем не понимаю. Я слышал, что он платит зарплату 30-ти сотрудникам, не получив еще и пенни дохода. Такое долго продолжаться не может. Он подписал договор с Даной Гиллеспи и Игги Попом, но что он с ними собирается делать? Если со следующим альбомом Дэвиду действительно удастся прорваться, он отнимет у Дефриза все время, и тот не сможет уделить внимания ни Дане Гиллеспи, ни Игги Попу. Опять, конечно, будет море слез...»

Когда я снова встретился с Боуи в «Ройал Боллруме», со времен нашего предыдущего интервью в офисе «Кризализ» прошло 10 месяцев, и уже тогда он говорил о своем новом сценическом шоу. Он выглядел еще более худым, чем всегда, поверх его рыжей шевелюры был надет небольшой бархатный берет, а сам он был в светло-зеленом комбинезоне. Он лукаво улыбался мне.

«А как будет выглядеть это новое сценическое шоу?» — спросил я его.

«Дико, — ответил он. — Совершенно дико. Но, тем не менее, очень театрально. Мы еще должны договориться о костюмах — должны ли мы каждый вечер надевать то же самое или всегда что-нибудь другое. Мы, конечно, могли бы выступать и в джинсах с футболками, но подобных групп уже и так слишком много. Настало время сделать что-то новое. Мы будем другими: со сценическими костюмами и настоящей хореографией, если все удастся. Совершенно другими, чем все, кто пробовал что-то новое до нас».

Энтузиазм Боуи был заразителен, но я невольно улыбался при виде юного Дэя Дэвиса, маячившего в пределах слышимости с таким видом, словно он был не в своей тарелке. Боуи неверно истолковал мою улыбку.

«Нет, правда, — сказал он, — это будет нечто новое. Нечто такое, чего мир еще не видывал...»

Боуи утверждал, что его предыдущий альбом, „The Man Who Sold the World" разошелся в США в количестве больше 100.000 экземпляров, и это без всякого турне. Соответственно, он возлагал большие надежды на „Hunky Dory". Я снова невольно улыбнулся. Я объяснил, что, если его сравнили в Штатах с Лорен Бэколл из-за обложки прошлого альбома, то на фотографии с конверта „Hunky Dory", снятой слегка размыто при помощи мягко рисующего объектива, он со своими зачесанными назад волосами напоминает, скорее, Грету Гарбо или Веронику Лэйс.

«Подожди, пока не увидишь шоу! – сказал Боуи. – Это будет очень возбуждающее шоу, настоящее представление. Потому что это – именно то, чего не хватает сегодня поп-музыке: представления. Больше нет ничего по-настоящему возбуждающего, не считая нас с Боланом. Битлз были возбуждающими, так же как и Джаггер, но нельзя оставаться пять лет на вершине и по-прежнему быть возбуждающим... В какой-то момент тебя принимают, и первоначальное воздействие улетучивается. Но я — действительно возбуждающ! Мне страшно нравится шокировать людей. Я думаю, люди хотят быть шокированными, а я уже достаточно стар, чтобы помнить о Мике Джаггере».

Когда наш разговор переключился на Энджи и рождение их сына, внезапно раздался истошный вопль:

«Об этом мы не будем говорить!» — крикнула нам Энджи, державшаяся от нас почти в 10 метрах, но, видимо, не пропустившая ни единого слова и теперь приближавшаяся к нам.

«Хорошо, без проблем», — ответил я, но Энджи была так разгневана, что Боуи пришлось ее успокаивать.

«Она планирует свою собственную карьеру, — объявил Боуи, — которую хочет построить независимо от меня. Так что, если ты не против, на эту тему — ни гу-гу, ОК?»

Не прошло и часа, как я понял, почему Боуи держались так таинственно. По дороге домой я купил в одном киоске новейший выпуск «Мелоди Мэйкер»; заголовок поверх фотографии Дэвида Боуи на всю страницу, и это при том, что у него со времен „Space Oddity" не было ни одного хита! Напечатанный поверх фотографии текст гласил:

«ДЭВИД БОУИ, самый роскошный рок-шок; он с удовольствием носит платья; после своего хита „Space Oddity" трехгодичной давности почти не давал концертов, но планирует великий камбэк. В Штатах критики превознесли его как нового Боба Дилана, а его мощный альбом „Hunky Dory" вскоре должен попасть в британские чарты. Терри Блэкберн недавно выбрал его сингл „Changes" пластинкой недели. 3-го февраля, Дэвид, невиданно стильный и со своей группой из трех человек, должен выступить на Ланчестерском фестивале. Хотите знать еще? Продолжение — на странице 19».

Внутри газеты под заголовком „Oh! You Pretty Thing" («Ах, какой хорошенький!») размещалась двухстраничная статья Майкла Уоттса, молодого журналиста, недавно перешедшего в «Мелоди Мэйкер» из одной провинциальной газеты.

Уоттс встретился с Боуи в офисе «Джем». На звезде было надето «нечто, вроде элегантного комбинезона с очень узкими штанами и расстегнутого наверху, обнажая белую грудь. Брюки закатаны снизу – так, чтобы были видны во всей красе красные пластиковые сапоги на здоровенной платформе, как минимум три дюйма высотой [7,5 cм]. Его прическа — столь совершенной формы, что вы невольно задерживаете дыхание, боясь испортить ее малейшим дуновением...»

Статья была прекрасно написанным портретом, где карьера артиста была показана так, чтобы дать представление о неподражаемом стиле Боуи, родившемся из слитых воедино многочисленных влияний. Однако двум абзацам суждено было просто-таки изменить жизнь Боуи:

«Сегодняшний имидж Дэвида — образ утонченной «королевы», пленительно женственного мальчика. Он — настолько кэмп, насколько можно вообразить, со своим расслабленным рукопожатием и слегка вычурным словарем... [camp – англ. термин, обозначающий изысканных «голубых» эстетов; „queen", «королева», сл. — здесь и далее — в основном, трансвестит (ср. „Queen Bitch" и т.д.), но в принципе так называют и просто геев.] „Я – гей, — говорит он, — и всегда им был, даже когда еще звался Дэвидом Джонсом". Но то, как он это говорит, — с легкой улыбкой в уголках губ, наводит на мысль, что это не совсем так. Он знает, что теперь вполне позволительно изображать себя шлюхой мужского пола, и что шокирующее и эксцентричное поведение, всегда приветствуемое в поп-мире, может быть очень полезным. А если он не кажется шокирующим, тогда, как минимум, забавным. Его признанием в своей сексуальной двойственности начинается восхитительная игра в загадки: действительно, или нет?.. В наше время противоречивой сексуальной самоидентификации он беззастенчиво использует всеобщую неуверенность в распределении мужской и женской ролей. „Почему же ты сегодня не в платье своей подружки?" – спрашиваю я его (в конце концов, ему не принадлежит монополия на иронию). „Ох-хо-хо, — отвечает он. — Да пойми же, это вовсе не женские платья, это — мужские платья"».

Уоттс заговорил также (подозреваю, неожиданно, если учесть реакцию Энджи на мой собственный вопрос) о жене и сыне Дэвида и написал в заключение, что Боуи, очевидно считает себя «тем, что люди называют бисексуальным». Еще из его статьи можно было узнать, что Боуи приспособил в свое время Энтони-Ньюлиевский акцент совершенно сознательно: «"Он (Ньюли) всегда набирал лишние очки с этим своим кокни-акцентом, так что я решил его тоже использовать – авось пригодится в решающий момент"». Уоттс обратил внимание на влияние Игги Попа, Лу Рида, Энди Уорхола и Марка Болана на интеллектуальность Боуиевских текстов, на высокие качества Ронсона как лид-гитариста и на пародийный талант Боуи.

Остальные музыкальные газеты, однако, ограничились лишь одним аспектом. «Диск энд Мьюзик Эко» кричала своим читателям жирным заголовком: «ПОЧЕМУ БОУИ СЧИТАЕТ СЕБЯ ГЕЕМ», а NME озаглавил статью цитатой: «МНЕ НИЧУТЬ НЕ СТЫДНО НОСИТЬ ПЛАТЬЯ». Теперь уже и многочисленные бульварные листки и ежедневная пресса уцепились за новую благодатную тему и принялись перемывать косточки этому бесстыжему выскочке – первой английской бисексуальной поп-звезде.

Все, что бы ни сказал Боуи, тут же становилось расхожей монетой — вполне в духе Дефризовского хайпа. Пресса торговала с лотка историей о том, как из нищего музыканта Боуи за ночь превратился в звезду, от которой теперь ни на шаг не отходит телохранитель; о том, что он, де, спрятался в уединенном пригородном особняке, чтобы спастись от фэнов; о том, что его менеджер, его персонал и его музыканты подчиняются малейшему его капризу; о том, что его жена тоже бисексуальна, еще эксцентричнее его самого, и развлекается с любовниками обоего пола.

«На сей раз они переборщили, — бросил Питт, когда я позвонил ему через 4 дня после Боуиевского признания. — Конечно, можно признаться, что ты би, если это действительно так, но это надо делать с большим вкусом. Я бы такого не допустил. Это вульгарно».

Питт рассказал мне, что случайно как раз находился в офисе Ар-си-эй, когда вышла «мелоди мэйкеровская» история.

«Они были в ужасе, — сказал он. — Это было совсем не то паблисити, которое они себе представляли... До них начало доходить, что они схлопотали больше, чем рассчитывали».

Однако никто не мог упрекнуть Боуи в неправильности выбора времени, потому что его новый имидж идеально подходил к глэм-роковой волне, с недавнего времени покатившейся по всей Англии. Марк Болан носил костюм из пестрого шелка, очень сильно красился и клеил на щеки блестки и звезды в сопровождении целой свиты подражателей. Началась эра Мад, Свит, Слэйд и Гэри Глиттера. Но поначалу никто не желал признавать гомосексуальной подоплеки глэм-рока, пока не появилась звезда, открыто указавшая на это.

Внезапно невинный глэм-рок превратился в нечто непристойное. Виктор Бокрис отметил, что 1972-й был «годом транссексуальных эксцессов»: «Внезапно все на рок-сцене захотели быть чокнутыми трансвеститами или хотя бы показать, что они могут таковыми быть».

В этом аспекте Бокрис цитирует также Тома Хедли из журнала для мужчин «Эсквайр»: «Это было время гомосексуалистов. „Голубые" стали нашими новыми „нигерами". Гомосексуальность была шиком. Существовало нечто вроде радикального „голубого" движения, и мы с распростертыми объятиями принимали и признавали гомосексуалистов обоего пола своими братьями и сестрами. Они были стильнее всех в городе, им принадлежали самые лучшие выставочные галереи, самые лучшие клубы и самые лучшие рестораны».

В Штатах частью этого движения стала «Фабрика» Энди Уорхола, а в Англии это был, прежде всего, Дэвид Боуи со своими идеально выбранными имиджем и временем его подачи (здесь сослужила большую службу статья в «Мелоди Мэйкер»). Именно благодаря ему другие звезды больше не боялись открыто признать свою гомосексуальность – Элтон Джон, скажем, или Фредди Меркьюри. Возможно, непредумышленно, Боуи помог стереть границу между полами как ни одна другая поп-звезда до него. И никто не отважился спросить: а правда ли все это, вообще говоря?

Энджи изо всех сил поддерживала би-имидж Боуи и подбадривала его, если самого его начинали грызть сомнения. Ее намеренно вопиюще-вульгарная манера поведения идеально перекликалась с деловым чутьем Дефриза. Боуи предпочитал временами вести себя более сдержанно. Энджи – никогда. Она открыто рассказывала всем и каждому о своих связях с женщинами. Боуи был к подобным признаниям готов лишь изредка, возможно потому, что похвастаться ему было особо нечем.

Но это больше не играло никакой роли, потому что имидж Боуи был уже отлит; английская пресса писала о нем постоянно, поскольку он предоставлял ей именно тот материал, в котором она нуждалась. Он становился все худее и худее, одевался все более броско, с просчитано причудливой прической — еще одной идеей Энджи.

Как-то раз в феврале Энджи появилась в парикмахерском салоне Эвелин Пэйджет на бекенгэмской Хай-стрит, и Сьюзи Фасси сделала ей прическу с белыми, синими и красными прядями – по словам Тони Занетты, это была проба будущей Зигги-шевелюры. Поскольку Дефриз строго-настрого запретил Боуи выходить из дому без надлежащего «прикида» и мэйк-апа, Сьюзи пригласили в Хэддон-Холл.

«Тебе нравится моя прическа?» — спросил Боуи.

«Она слегка скучная, — сказала Сьюзи, — теперь все таскают такие лохмы».

«А что же ты хочешь сделать?» — поинтересовался Боуи.

«Сделаю короткую стрижку, — ответила Сьюзи, — потому что никто не носит коротких волос».

«Ты чертовски права!» — завопила Энджи, и, вооружившись новейшим выпуском «Вог», они приступили к делу. Под конец волосы Боуи на макушке топорщились ежиком, а сзади и у висков спускались длинными прядями.

«Чудесно, — восхитилась Энджи, — просто чудесно! А теперь покрасимся в рыжий».

«В рыжий?!» — переспросил Боуи, ударяясь в панику, но Энджи настояла на своем.

Позднее, в «Проходках за кулисы», Энджи взяла на себя смелость утверждать, что в тот день созданием Зигги-прически сделала «самое яркое заявление в моде 70-х годов». Это, конечно, звучит глупо. Но, поскольку Энджи не так уж много привнесла в артистическое развитие Боуи, ей приходится изо всех сил раздувать это немногое. [Если быть точным, то она пишет, что "Дэвид сделал своей прической самое яркое заявление 70-х годов".]

В ходе концертов, состоявшихся той весной в многочисленных колледжах и провинциальных залах, Боуиевский имидж выкристаллизовывался все четче: сначала – сценические костюмы, потом – прическа, да и его группа, у которой до сих пор не было названия, с каждым выступлением становилась все лучше и лучше. А пресса уделяла ему все больше и больше внимания, поскольку в каждом интервью Боуи говорил что-то новое:

«Я – стопроцентный человек-имидж. Мне прекрасно известно значение образов. Я живу в них». (NME)

«Мне совершенно не стыдно [из-за платьев]. Я о них не жалею. Но к несчастью, вы отвлекаетесь от той истины, что я еще и сочинитель. Эти платья были сшиты специально для меня: в них же нет выточек! Это – мужские платья, что-то вроде средневековых. Меня только огорчает, что из-за этого меньше внимания уделяют музыке. Я всю жизнь с удовольствием одевался броско. Я просто сам не свой до шмоток, и один мой друг, портной, шьет их специально для меня. Но я никогда не зацикливаюсь надолго на каком-то одном стиле. Я – прямо, как кузнечик, всегда скачу вперед». (NME)

«Это [зеленые тени и выбритые брови] выглядит женственно и, думаю, действует шокирующе. Конечно, это – кокетство и щегольство, но это и заставляет людей задуматься. В общем, это не так уж и шокирующе. Просто возбуждающе». («Дэйли Экспресс».)

«Я глотал пилюли еще ребенком – в 13 или 14. Но травой я обдолбался первый раз с Джоном Полом Джонсом из Лед Зеппелин. Это было давным-давно, он тогда еще играл на басу в Херманс Хермитс. Мы болтали с „Рэмблинг" Джеком Эллиотом, когда Джонси спросил у меня: „Не хочешь попробовать травки?" „Само собой", — ответил я, и мы отправились к нему домой. У него была гигантская комната, в которой ничего не было, кроме огромного хаммонд-органа... Я пробовал уже до этого кокаин, а траву – еще ни разу. Почему именно в такой последовательности, не знаю, — может, потому, что я был знаком с парой моряков, которые вечно притаскивали кокс из доков. С ними я нюхал кокаин, а от травы они совсем не балдели. Так что я смотрел, отвесив челюсть, как Джонси крутит три ВОТ ТАКИХ толстенных джойнта. Мы выкурили их все, и я "подлетел" до небес, и тут вдруг на меня напал жуткий голод. Я слопал две буханки хлеба... Потом я сбежал вниз по лестнице, потому что внизу звонил телефон. Но вместо этого я вылетел прямиком на улицу и обратно не вернулся. Меня почему-то вдруг ужасно восхитили трещинки в тротуаре». («Мелоди Мэйкер»)

Намеки на наркотики тоже стали неотъемлемой частью имиджа Боуи. Как и в случае со многими другими знаменитыми музыкантами, без них было не обойтись, и они служили доказательством, что и Боуи принадлежит к этой сцене. Но, чего ему не хватало, так это хита. После того как „Changes", по необъяснимым причинам, не стала хитом, Боуи срочно предоставил Ар-си-эй новую вещь, которая должна была выйти синглом.

„Starman" была обманчиво простой песенкой о некоем внеземном существе, которое с удовольствием посетило бы нашу планету: He'd like to come and meet us / But he thinks he'll blow our minds [to blow one's mind – 1. сводить с ума; 2. (нарк.) – «вышибать, сдувать» мозги.] («Он хотел бы встретиться с нами, но боится, что мы спятим»)

Как и в случае с остальными песнями Боуи, ее текст можно было интерпретировать самым разным образом: как наивную картинку, изображавшую космического путешественника, или же как обыгрывание наркотического опыта. Как бы там ни было, „Starman" обладала прекрасной мелодией, и, когда АиР-овский шеф Ар-си-эй Деннис Катц послушал песню в Нью-Йорке, он не только предложил выпустить ее на сингле, но и включить в Зигги-альбом. Ради нее оттуда выкинули „Port of Amsterdam" Жака Бреля. [Окончательный список песен «Зигги» был утвержден 02/02/1972. Список от 15/12/1971 содержал "Velvet Goldmine", "Holy Holy", "Port of Amsterdam" и "Round and Round" Чака Берри. "Suffragette City" и "Rock'n'Roll Suicide" к тому времени еще не были написаны. „It Ain't Easy" уже была записана, но в список не входила.]

„Starman" вышла на сингле 14 апреля с "Suffragette City" на стороне «В» и мгновенно попала в чарты, вследствие чего состоялись выступления в программах „Top of the Pops" и „Lift off" (Ай-ти-ви шоу). Атмосфера на концертах становилась все лучше и лучше, хотя Боуи из-за договора 100-летней давности по-прежнему зарабатывал не более 150 фунтов за вечер. Входной билет при этом стоил 50–75 пенсов. Это турне, как все верили, должно было стать настоящим прорывом. Нечто похожее происходило с Битлз в 1963-м, когда они начали турне разогревающей группой, а закончили главным номером.

Во время турне Энджи приклеилась к Дэвиду, как плющ. Она ездила на каждое шоу и старалась отрезать его от любых контактов с женщинами после завершения концерта. По словам Занетты, ее присутствие начало все больше и больше «напрягать» Боуи, да и у Дефриза было такое чувство, что их брак разваливается.

Существует совсем немного альбомов, изменивших лицо поп-музыки: „Revolver" и „Sgt.Pepper's Lonely Hearts Club Band" Битлз, "Tommy" Ху и, возможно, еще „Bridge over Trouble Water" Саймона и Гарфанкеля, "Pet Sounds" Бич Бойз и „Bronging It All Back Home" Дилана (известный и как „Subterranean Homesick Blues"). В любом случае, список короток, и те LP, которые в моменты издания казались важными, — скажем, альбомы Кросби, Стиллз энд Нэш или Полис — не выдержали испытания временем. К тем же альбомам, которые действительно ценятся, несомненно принадлежат „Hunky Dory" и „The Rise and Fall of Ziggy Stardust and the Spiders from Mars" Дэвида Боуи, которые он написал на пике творческих сил и в тот момент, когда обрел свой стиль.

Лично я ставлю „Hunky Dory" выше, потому что этот альбом ввел новый словарь в язык рок-музыки. Однако несомненно и то, что «Зигги Стардаст» стал премьерой особого рода – рока в качестве искусства. Никому не пришло бы в голову ставить «Томми» Ху в виде спектакля или фильма, не докажи Боуи до этого, что существует публика и у ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ рок-музыки. Одним этим альбомом и бурей, зародившейся вокруг него, Боуи единолично раздвинул границы рок-н-ролла.

В разговоре с Уильямом Берроузом, который организовал и записал на пленку для «Роллинг Стоуна» Крэг Коуптес, Боуи представил великолепный сценарий «Зигги Стардаста». Он рассказал, например, о чем идет речь в первой песне альбома, „Five Years":

«Осталось всего 5 лет до конца света. Все знают, что Земля погибает, потому что не осталось никаких ресурсов. Зигги оказывается в такой ситуации, когда все подростки получают доступ к вещам, которых они, по их мнению, хотят. Люди постарше потеряли всякую связь с реальностью, а молодые мародерствуют, потому что предоставлены сами себе. Зигги принадлежал когда-то к одной рок-н-ролльной группе, но детям больше не надо никакого рок-н-ролла. Кроме того, отсутствует электричество. Советчик Зигги говорит ему, что он должен собирать новости и петь их, потому что нет больше никаких передач новостей. Зигги так и поступает, и новости эти ужасны. „All the Young Dudes"— одна из песен о таких новостях. Это вовсе не гимн юношеству, как считают люди. Это — полная противоположность».

На вопрос Берроуза Боуи ответил, что сам он не верит в то, что мир погибнет с истощением природных ресурсов, но цивилизация придет в упадок, а население сократится до трети.

«Для Зигги это еще не означает конца света. Конец наступает с прибытием „Бесконечных". По существу, здесь идет речь о черной дыре, но я сделал из нее персонажей, потому что, ведь черную дыру на сцене изобразить довольно-таки проблематично. „Бесконечные" являются Зигги во сне и просят написать песню о прибытии одного звездного создания, и он пишет „Starman" – первый знак надежды, которой люди не чувствуют уже очень давно. Поэтому они немедленно цепляются за нее. „Звездные люди", о которых он рассказывает, — это „Бесконечные", путешествующие, проскакивая сквозь черные дыры. Зигги рассказал об одном таком фантастическом существе из космоса, которое явится на Землю и спасет ее. Потом звездные создания действительно опускаются на Землю – где-нибудь в Гринвич-Виллидж, но Земля вовсе не интересует их, и они ничем не могут нам помочь. Они совершенно случайно провалились в нашу Вселенную сквозь черную дыру. Из этого и состоит их жизнь: они путешествуют от вселенной к вселенной. В спектакле один из них должен быть похож на Брандо, а другой – на какого-нибудь черного нью-йоркца. Есть даже персонаж по имени Куини-Бесконечная Лиса».

(Во время разговора с Берроузом Боуи готовил еще и телепостановку «Зигги Стардаста», но ни из теле-, ни из театрального спектаклей ничего не вышло.)

«Зигги начинает сам верить во все это и считает себя пророком грядущего Звездного Человека. Он взвинчивает себя до невероятно высокого духовного напряжения, а его ученики поддерживают в нем жизнь. Когда „Бесконечные" являются, они разрывают Зигги на части, чтобы самим стать существами с телом, потому что на самом деле они – антиматерия и не могут существовать в нашем мире. Во время песни "Rock'n'Roll Suicide" они раздирают его на куски прямо на сцене. Как только Зигги умирает на сцене, „Бесконечные" берут элементы его тела и становятся видимыми. Это — современная сайнс-фикшн-сказка...»

Единственная проблема этого рассказа Боуи заключается в том, что он едва ли как-то связывается со структурой самого альбома. Эта история и содержание пластинки просто не сочетаются друг с другом, каким бы новаторским ни был «Зигги Стардаст». „Five Years" действует, в основном, за счет простого драм-бита, эффектно подчеркивающего текст и звучащего одиноко и изолированно, словно стук сердца. Следующая же песня представляет собой полную противоположность. „Soul Love" проникновенно описывает разные формы любви: мужественного человека — к своим идеалам; матери — к своему умершему сыну; священника — к своей пастве; людей — к Богу; юноши и девушки — к «словам, которые только они могут понять и разделить». „Soul Love" показывает Боуи сочувствующего, сострадательного. Своей комбинацией из глубоких, но выраженных простыми словами чувств, рок-н-ролльного ритма и свингового, с джазовым оттенком саксофона Боуи эта песня взломала границы рок-музыки...

[Марк Пэйтресс: «...То, что на первый взгляд может показаться простой любовной песней, на самом деле пронизано цинизмом – „Любовь обрушивается на этих беззащитных", она слепа, идиотична и является пищей лживого богопоклонения („проповедник, смакующий слова").]

И лишь только в третьей песне, „Moonage Daydream", Зигги появляется на сцене. Ронсоновская драматическая фид-бэк-гитара поддерживает и контролирует ритм, пока Боуи рассказывает нам, как именно он пришел к рок-н-роллу: как «аллигатор» (то есть, через первоначальный рок-н-ролл, как его играл Билл Хэйли в „See You Later, Alligator") и через мелодику Мамаз энд Папаз. Боуи изображает себя «космическим завоевателем» („space invader"), «рок-н-ролльной шлюхой» („rock'n'rolling bitch"); он «опустошает свои мозги в поисках слов» („busting up my brains for the words").

В первоначальной версии альбома Боуи снова терял своего героя, не успев представить его, потому что следующая песня, «Амстердам» Жака Бреля, не имела к Зигги никакого отношения. А вот „Starman" — вещь, которой заменили «Амстердам» — подходила просто идеально. Но после нее снова очень трудно представить себе, каким образом „It Ain't Easy" Рэя Дэвиса из Кинкс [повторная ошибка автора – Рона Дэвиса] может уложиться в рамки сюжета. По существу, лишь на второй стороне пластинки Зигги впервые предстает героической рок-звездной фигурой.

„Lady Stardust" указывает на женственную сторону Зигги, поющего «свои песни о тьме и унижении». [Существует легенда, что эта песня была посвящением Марку Болану. В демо-варианте она называлась „A Song for Marc", а на концерте Боуи в театре «Радуга» в 1972 г. в качестве декорации к этой песне была использована фотография Болана, спроецированная на задник сцены.]

„Star" позволяет сделать предположение, что Зигги избрал славу лишь после того, как ему пришлось отбросить все другие альтернативы. „Hang On To Yourself" беззастенчиво заимствует идеи из Эдди Кокрановской „Simmertime Blues", от которой Боуи с Боланом балдели еще до того, как Ху снова сделали эту вещь популярной в 1970 году. Спайдеры, прибывшие с Марса, как видно, хорошо помнили свои корни...

Затем следует „Ziggy Stardust" – сердце альбома. „Suffragette City" показывает падение Зигги, а в „Rock'n'Roll Suicide" павшая звезда утешается мыслью, что она не одинока, пока есть публика, слушающая ее. Зигги протягивает руки своей публике со словами „you're not alone, gimme your hands... you're wonderful, gimme your hands" («Ты не одинок, протяни мне руки, ты прекрасен, дай мне свои руки!»). Круг замыкается, и особенные отношения между звездой и ее фэнами, между актером и публикой в последний раз скрепляются клятвой.

Несмотря на структурные недостатки, „The Rise and Fall of Ziggy Stardust..." был альбомом огромной силы, но именно сценическое представление Боуи сделало его самой обсуждаемой темой со времен Вудстока. По мере того как продвигалось весеннее турне, в Лондоне заговорили о том, что число Боуи-фэнов растет с головокружительной быстротой. Но, невзирая на это, почти никто из лондонских критиков не удосужился посмотреть его шоу. Так что Дефриз прибег еще к одному из своих хитрых паблисити-трюков, пригласив американскую прессу первой посмотреть концерт и, таким образом, принудив к этому и своих английских коллег, которые в конце концов принялись писать о шоу Боуи не менее восторженно.

В Англии альбом вышел 6-го июня, но до 26-го Боуи продолжал выступать в провинции, используя каждое выступление как репетицию. А Лондон тем временем бурлил слухами об этом турне. В Кройдоне целой тысяче фэнов не удалось попасть на концерт, а в зале Данстейбл Мик Рок сделал свое знаменитое фото Боуи, изображающего фелляцию на гитаре Мика Ронсона. Дефриз немедленно отправил эту фотографию во все газеты, все еще не посылая, тем не менее, приглашения ни одному лондонскому критику.

8 июля, наконец, свершилось. Боуи принял участие в благотворительном концерте «Друзья Земли» в пользу кампании «Спасите Китов» в лондонском «Фестивал-Холле». Кроме него в концерте участвовали: Лу Рид (для которого это было первое выступление в Англии), шотландская группа Мармелад и Джей-эс-ди Бэнд [JSD Band]. В качестве конферансье выступал известный диск-жокей Кенни Эверетт, но вечер, конечно же, принадлежал целиком и полностью Боуи с того самого момента, как из динамиков раздались первые звуки синтезаторной версии «Оды к радости» Бетховена из саундтрека к «Заводному апельсину». Пока музыканты выходили на темную сцену, единственный прожектор высветил Боуи — захватывающее дух существо с воинственно топорщащимися рыжими волосами и бледным подкрашенным лицом, в плотно облегающем красно-зеленом «космическом» костюме и красных сапогах на платформе.

«Привет, — сказал он. — Я – Зигги Стардаст, а это – Пауки с Марса», и прожектор осветил Ронсона. Болдера и Вудманси. Вот это и был тот самый момент: группа обрела имя. Они действительно были Зигги Стардастом и Пауками с Марса. Миф оттеснил реальность, и легенда родилась.

В этот вечер Боуи представил мощное шоу, включавшее в себя отнюдь не только песни с Зигги-альбома. Он сыграл вместе с Лу Ридом три песни Вельвет Андеграунд, „I Feel Free" Крим, „Port of Amsterdam" Жака Бреля и вещи из своих предыдущих LP. Рэй Коулмэн, редактор «Мелоди Мэйкер», написал о концерте:

ЗВЕЗДА ВЗОШЛА

Когда восходящая звезда приближается к зениту, обычно случается один концерт, о котором вы можете сказать: „Вот оно; ему удалось!" Для Дэвида Боуи таким моментом стала прошлая суббота в лондонском „Ройал Фестивал Холле", и он покинул сцену настоящим рок-героем в стиле 1972-го, сжимая букет цветов от девушки, прорвавшейся к нему и принявшейся обнимать и целовать его, пока орды других фэнов теснились вокруг сцены. Это было восхитительное зрелище.

Боуи будет харизматическим идолом, в старинном духе, потому что его шоу полно блеска, щегольства и темпа. В своем броском и таком узком и пестром костюме, какой только можно вообразить, Боуи во многом напоминает театральность поп-звезд примерно 10-летней давности, поддерживая с публикой любовную связь, очаровывая и обольщая ее, никогда, однако, не теряя необходимой дистанции, делающей его в конечном итоге недостижимым.

В эту субботу магия еще больше сгустилась, благодаря необъявленному выступлению Лу Рида. Американец сымпровизировал с Дэвидом и его группой, и, хотя обычно такой альянс, основанный на взаимном восхищении, превращается в эго-трип, на этот раз Дэвид и Лу дышали электризующим жаром, рухнув в „White Light", „Waiting for the Man" и „Sweet Jane". Было так восхитительно наблюдать за их взаимным преклонением...

И все же концерт принадлежал целиком и полностью Боуи... Его музыка, естественно, в основном представлена хитовым альбомом „Ziggy Stardust", хотя мало что на этом альбоме может сравниться с утонченной „Changes" с альбома „Hunky Dory" или с его классической „Space Oddity"...

Боуи выступает невероятно мощно, с огромной актерской самоуверенностью... он чувствует себя прекрасно в роли звезды, рыская от микрофона к микрофону и потрясая нас всех атомной смесью хрупкости со смертельной интенсивностью – неоспоримый король кэмп-рока.


Остальная пресса была того же мнения. Робин Денслоу из «Гардиан» описывал Боуи как «замечательного сценического художника»; «голубая» газета «Гей Ньюз» называла его «в настоящее время, возможно, лучшим английским рок-музыкантом»; а «Мьюзик Уик» пророчествовала, что скоро он станет «величайшим артистом, какого Англия когда-либо видела». Но перещеголял всех Майкл Уэйл из «Таймс», назвав Боуи «Т.С. Эллиотом с рок-н-ролльным ритмом». И он был недалек от истины.

Было ли это прекрасно рассчитанным временем или просто везением, но до следующего, субботнего, концерта Боуи в клубе «Фрайерз», в Эйлсбери, образовался недельный перерыв, и Дефриз использовал эту возможность, чтобы пригласить за счет Ар-си-эй небольшую группу специально отобранных журналистов из Нью-Йорка, чтобы они могли взглянуть на выступление Боуи. Получив от Боуи хитовый сингл и хитовый альбом, Ар-си-эй раскошелилась не моргнув глазом. Среди этих журналистов оказались Лилиан Роксон, сотрудница нью-йоркской «Дэйли Ньюз» и издательница первого рок-словаря, а также журналист из «Чэнджиз» Ленни Кэй – позднее участник группы Патти Смит. После прибытия в Лондон им дали денек отдохнуть и пошататься по лондонским магазинам, а перед концертом пригласили в один эйлсберийский «охотничий домик» на традиционный английский обед из ростбифа с жареной картошкой и йоркширского пудинга.

Концерт Боуи был почти таким же, как в «Ройал Фестивал Холле», но американцы ничего подобного еще в жизни не видывали – рыжеволосая рок-звезда в высоченных сапогах, музыканты в штанах «с треском» и расстегнутых рубашках, да еще эти странные интеллектуально-гомоэротические песни – от „Queen Bitch" до „Width of a Circle", плюс „Waiting for the Man" и „Port of Amsterdam".

На следующий день Дефриз представил Боуи всем журналистам, но не в Хэддон-Холле, а в гораздо более подходящей для звезды обстановке – в роскошном номере отеля «Дорчестер». Подали шампанское с кокаином, и каждому была дарована 15-минутная аудиенция с интервью. Боуи блестяще усвоил правила игры: «Называйте меня просто Зигги, Зигги Стардастом!..»

Ну откуда же было знать журналистам, что «звезде» нечем платить за квартиру в заброшенном пригородном доме, и что почти ничего из личной собственности на самом деле «звезде» не принадлежит?!

Сообщение отредактировал sub_marine: 07 Декабрь 2014 - 03:55

[sub_marine]

[sub_marine]

Осмысление вводной статьи к "The Rise And Fall of Ziggy Stardust And the Spiders From Mars" займет некоторое время, а пока... дополнение к рассказу о Джоне Кейле.

В то время как Боуи к концу 70-х сумел справиться со своей зависимостью, у Кейла в 80-х начались очень сложные отношения с наркотиками, когда с кокаина он перешел на героин. Посмотрев это выступление на фестивале в Германии, можно подумать, что героиновый Дэйв Гэан периода тура Devotional - образец трезвости. Но если отвлечься от химической составляющей и видеть в этом действе только лишь перфоманс, то да - это гениальное безумие.

Интерпретация Кейла одной из самых популярных песен Элвиса "Heartbreak Hotel" (назвать это "кавером" у меня язык не поворачивается, в студийном варианте была записана им для альбома Slow Dazzle в 1975 году).

Элвис Пресли - Comeback Special, 1968



Джон Кейл - Rockpalast, 1983/84

Сообщение отредактировал sub_marine: 05 Февраль 2013 - 12:12

[sub_marine]

Пока я думала, с чего лучше начать разговор о Зигги, 8 февраля канал ВВС 4 выпустил в эфир свежую документалку под названием "When Albums Ruled The World" о великих музыкальных альбомах 70-х. Небольшой отрывок про Боуи и Болана с участием Тони Висконти

Сообщение отредактировал sub_marine: 11 Февраль 2013 - 06:43

[EaZy_Tigerr]

Большое спасибо за каждый пост и интересную информацию))

Перевод интервью Кена Скотта, о создании Зигги. Спасибо Марине за редакцию и помощь)

Источник

"Две записи, спродюсированные самым лучшим образом из всех, что я когда-либо слышал, это, пожалуй, Ханки Дори и Зигги. Работа продюсера превратила великие песни во вневременную классику. Они открыли мне совершенно другое восприятие, гораздо более глубокое, чем просто прослушивание музыки. В каждой песне была своя атмосфера. Помимо облика Зигги Стардаста, его исполнение придавало песням внеземное звучание. Мелодии, казалось, приходят из другого мира, определенно не похожие ни на что слышанное ранее. Это один из величайших альбомов всех времен. Цельный, революционный, магический. И хотя звук некоторых из них уже устарел, ты ставишь пластинку в темноте и... вот в чем все дело - происходит чудо! Эта музыка дает пропуск в мир, в котором ты можешь стать кем-то еще. И больше всего - дает чувство, что именно ты можешь быть Зигги Стардастом. И для подростка в Норрис Грин в Ливерпуле это означает все. Он изменил мою жизнь!"

Йен Маккалох, 2002

(Если я правильно поняла - Норрис Грин - это деревня в фермерских предместьях города Ливерпуль, глухая провинция, то есть)
(Йен Маккалох, фронтмен Echo & the Bunnymen, справка)

Кен Скотт был сопродюсером (Дэвида Боуи) и звукорежиссером на записи альбома "Зигги Стардаст". До начала сотрудничества с Боуи в его послужном списке уже значились работа над "Magical Mystery Tour" и "The Beatles" (9-ый и 10-й студийные альбомы Битлз; записаны в студии Эбби Роуд, где Скотт набирался опыта рядом с Джорджем Мартином, а также работал над альбомом "Truth" (1968) Джеффа Бэка, который так нравился Дэвиду и Мику Ронсону. В 1971 году Кен основал "Nereus Productions" вместе с собственниками Трайдент Студио, и "Ханки Дори" стал первой записью, где он был уже продюсером, а не звукоинженером. Боуи очень высоко оценил работу Скотта, назвав его позже своим собственным «Джорджем Мартином».

Песни для "Взлета и падения Зигги Стардаста и Пауков с Марса" (1972) были записаны в Трайдент-студио, которую Кен описывал как "дом родной". Трайдент была студией записи в Сохо, в Лондоне с адресом 17 St Anne's Court, Wardour Street (ссылка на пост о студии от Марины). В июле 1968 она стала первой в Лондоне студией, способной похвастаться 8-дорожечным рекордером (подробнее о "дорожках"). К началу семидесятых Трайдент была первой оснащена уже 16-дорожечным рекордером и наряду с "Advision" и "Olympic" считалась одной из лучших студий в Лондоне. Битлз записали здесь "Hey Jude", а в начале 70-х Боуи, Элтон Джон, Supertramp, Ти Рекс, Queen были их постоянными клиентами. В 1984 студия закрылась, и здание было перестроено с новой планировкой. От настоящей студии, где писался Зигги, остались четыре стены, но не больше. Сейчас там находится аудио-видео компания, специализирующаяся на танцевальных записях. Как бы то ни было, это место все еще платит дань уважения великому человеку. Во всю стену между пролетами лестницы на полпути наверх нанесено изображение Дэвида Боуи, из фотосессии к "Человеку, который упал на Землю".

- Кен, как ты встретился с Дэвидом Боуи впервые?

- Мое имя было вписано в графике Трайдент для работы над записью, в итоге ставшей "Man Of Words, Man Of Music" (1969) [RCA, Space Oddity]. Не имею понятия, может быть кто-то рекомендовал меня ему или это госпожа Судьба вставила свои 5 копеек.

- Какие альбомы вы записали с Дэвидом вместе?

- Я работал над "Space Oddity" (1969), "The Man Who Sold The World" (1970), "Hunky Dory" (1971), "Ziggy..." (1972), "Aladdin Sane" (1973), "Pinups" (1973); "Dodo" (1984) была нашей последней совместной записью.

- Сколько лет вам было при встрече?

- Ну и вопрос... Я думаю, мне было... А ты сам посчитай: я помню, что я где-то на шесть месяцев моложе Дэвида.

- Ты до сих пор общаешься с ним? Когда ты его последний раз видел или говорил с Боуи?

- Мы долгое время не поддерживали связь, но недавно говорили по телефону и переписывались по электронной почте.

- А с "Пауками"?

- Боюсь, что нет. Я рано усвоил в этом бизнесе, что во время работы в студии вы сближаетесь, насколько это возможно, а через день после завершения проекта, скорее всего, уже никогда не увидитесь. Мне рассказывали, что это сродни съемкам кино.

- Зигги Стардаст до сих пор регулярно цитируется критиками и фанатами как один из величайших альбомов всех времен, по сей день свежий, острый, актуальный и по сей день привлекающий новых поклонников.

- Долгожительство Зигги изумляет меня до сих пор. Невероятно!

"Я поражен, что спустя тридцать лет после выхода альбома мы, черт возьми, говорим о нем. Мы не могли даже помыслить о таком во время создания "Зигги..."! Тогда мы думали, что альбом проживет от силы полгода. Мы понятия не имели, что через тридцать лет после подведения черты мы все еще будем говорить о нем, и люди все еще будут заинтересованы! Никто не знал, что рок-н-ролл проживет столько, откуда мы могли знать?"

Кен Скотт, 2002
(*А между тем уже и сорок лет минуло...)

- Вы считаете эту запись своей величайшей работой?

- "Величайшей" - это довольно странное для меня слово. Я рассматриваю ее, как одну из лучших на сегодняшний день из того, над чем я работал. Но всегда жду еще большего и еще лучшего (надеюсь и молюсь).

- Цитируя слова Боуи, сказанные им тебе после записи "Ханки Дори" и перед работой над Зигги: "Я не думаю, что следующий альбом тебе понравится... Он... Очень отличается от всего, что я делал ранее. Он будет намного, намного тяжелее звучать, и намного страннее". Ты помнишь такое? Почему Дэвид думал, что ты не примешь новый альбом?

- Беседа проходила примерно в таком ключе. Я сам был озадачен этим вопросом, так и не нашел ответ, на самом деле.

"Я помню, Дэвид пришел ко мне, до работы над альбомом, и сказал: "Тебе не понравится этот альбом. Он будет намного жестче". Я не знаю, с кем он сравнивал его, может, с Игги. Он думал, я буду ненавидеть его, но я полюбил этот альбом!"

Кен Скотт, 1999

- Боуи обсуждал с тобой свои планы насчет альбома и характера Зигги?

- Я таких подробностей не помню.

- Буклет к переизданию Зигги на "Рикодиск" утверждает, что большая часть альбома была записана за две недели в ноябре 1971, точнее с 1 по 14 ноября. Всегда были некоторые споры по поводу этих дат, кажутся ли они тебе верными?

- Я должен согласиться с твоими сведениями. Временной промежуток вроде бы верен, но я не вел дневник. И, к сожалению, в какой-то момент при продаже и перепродаже студии, затяжных судебных разбирательствах оригинальные документы были утеряны или уничтожены. Но тут есть несколько исключений: "Стармэн" был таким исключением для Зигги Стардаста. Кто-то, не знаю, Боуи или ДеФриз, или RСА решили, что нужен сингл, поэтому мы вернулись в Трайдент, мой "дом родной", чтобы записать первый сингл. Все другие песни, кроме "It Ain't Easy", действительно были записаны в течение двухнедельной сессии.

- В примечаниях "Рикодиск" также упомянут список ауттейков к альбому. Одна из этих песен, "Looking for A Friend", довольно хорошо известна поклонникам Боуи. Две других не доступны даже в виде бутлегов, а именно "Only One Paper Left" и "Its Gonna Rain Again". Помнишь ли ты эти песни, и если да - какими они были?

- Из названий песен, что ты говоришь, я смутно припоминаю лишь "Only One Paper Left". Но какова она была, уже не имею представления.

- В 1972 году Дэвид намекнул на существование "связующего" альбома между "Ханки Дори" и "Зигги Стардастом", который он планировал выпустить, и который содержал бы песни "He's A Goldmine / Bombers / Starman / Round and Round / Something Happens". Припоминаешь ли ты что-то об этом "потерянном" альбоме?

- Со всей честностью отвечу: когда бы мы физически смогли успеть записать и выпустить этот "связующий" альбом? "Зигги" был записан практически сразу же после "Ханки Дори", даже раньше его релиза. Это означало бы три готовых альбома одновременно. Немыслимо.

- Боуи говорил, что "Зигги Стардаст" был единственным альбомом, при записи которого он пришел в студию вооруженный подходящими песнями. Каков был стиль его работы в студии?

- Должен сказать, что я помню иначе. Мы начинали работу с готовых демо к "Ханки Дори" и он, определенно, уже имел материал к "Зигги Стардасту", и я уверен, что уже тогда у него был и материал к "Аладдину Разумному". Были исключения, конечно, "Bewlay Bros.", мгновенно пришло на ум. Аранжировки создавались прямо в студии, но не записывались. Его стиль работы? Он знал, как именно все должно звучать, и на нас остальных лежала задача добиться именно такого звучания.

- Как долго шла непосредственно запись? Сколько часов вы работали над альбомом?

- Мы записались быстро, как и всегда делали. В основном работали с понедельника по субботу, с двух часов пополудни до окончания сессии немногим позже полуночи, с перерывами на перекусы. Две или три недели ушло на запись, и еще две недели - на микширование. Мы пили чай, Ронно мог выпить пару бутылок пива - и все.

- На сколько дорожек был записан Зигги?

- Думаю, на восемь. А может, и на шестнадцать, я не уверен.

- Кто еще присутствовал в студии помимо тебя, Боуи и Пауков?

- Мммммм. Энджи, возможно, Тони ДеФриз однажды заходил и Дана Гиллеспи. Никому не запрещалось приходить, это не были "закрытые" сессии, думаю, просто никому особо не было дела до того, чем мы занимаемся.

"Это был примечательнейший случай работы над альбомом: никто из рекорд-компании ни разу не появился в студии, это было необычно тогда и невозможно теперь. Они сказали, что предоставят нас самим себе, примут уже готовый продукт и только потом сделают свои комментарии. С Дефризом было точно так же. Если он появлялся, то вне зависимости от температуры за окном, он всегда был одет в шубу из натурального меха и с сигарой - это стало его "рабочей одеждой" после того, как потекли деньги. Он полностью оставил музыку нам, что было великолепно - я ни разу не слышал его мнения по поводу материала вообще. Я всегда знал, что он Хитрый Фриз (Deep Freez). Он управлялся с успехом куда лучше, чем Боуи! Успех был для него вещью №1, всегда".

Кен Скотт, 1999

- Какова была атмосфера в студии? Вы осознавали, что записываете хитовую вещь? Было ли предвкушение успеха?

- Да, вся запись была пропитана воодушевлением. Так всегда, если все идет как надо. Мы знали, что делаем сильную вещь.

"В период между "Ханки Дори" и "Зигги" я разговаривал с Вуди (Вудманси, прим), он был озабочен звучанием ударных в "Ханки Дори" - ударные звучали как куча коробок с кукурузными хлопьями, и такого звука на следующей записи он не хотел бы. И вот, в первый день записи я послал помощника ("чайного парня", teaboy, мальчика на побегушках - прим.) купить столько хлопьев в коробках разного размера, сколько он мог унести. Потом я и роуди собрали ударную установку из коробок с хлопьями вместо барабанов для Вуди, чтобы он смог оценить звучание своих барабанов. Он сложился пополам от хохота, когда увидел".

Кен Скотт, 2002

- Каковы были ваши предположения относительно успеха "Зигги"?

- Общее мнение заключалось в том, что это будет "американский" альбом, мы считали, что там он будет продаваться лучше, чем где бы то ни было. Парень, как же мы ошибались! Номер один по всему миру, а продажи в Штатах - как кот наплакал.

- Каков был твой стиль работы с Боуи?

- Джордж Мартин предоставлял Битлз почти полную свободу, чтобы они могли идти своим собственным путем. И именно так я поступал по отношению к Дэвиду. У него были все музыкальные идеи, которые были ему нужны. Я же всегда рассматривал работу продюсера, как донесение до слушателя лучшим, насколько возможно, способом идей артиста в том виде, в каком он хочет. Дэвид был не особенно хорош по части объяснений того, чего он хочет конкретно, поэтому приходилось быть экономичным в производстве, на случай если он скажет, что хочет оркестр из 125 участников.

- Знаешь ли ты, что Дэвид с тех пор именовал тебя "своим Джорджем Мартином"?

- Я слышал об этом, и, когда мы, наконец, смогли поговорить снова, мы вдоволь над этим посмеялись.

- Как вам работалось вместе?

- Это была в значительной степени командная работа, где каждый участник занимался своей основной партией, правил ее до устранения любых погрешностей и затем добавлял свой вклад в общий микс. Тревор и Вуди не особенно преуспевали в этом, а вот Мик Ронсон был очень важен. Его работа, как и моя, была в том, чтобы интуитивно почувствовать, что хочет Дэвид и перевести это в музыкальные термины. Мик в этом отношении был очень хорош, он был с Дэвидом на одной волне и знал точно, чего тот хочет в данный момент.

"Аранжировки были моими, или моими и Мика, и еще он написал сногсшибательные струнные партии. Мик - великолепный "актер второго плана" и соавтор; его сырой, страстный стиль игры на гитаре, который можно сравнить с игрой Джеффа Бэка идеально подходил Зигги и Паукам. Все вместе это имело потрясающую целостность. Ты веришь каждой ноте, которую он вырывает из своей души. Другой исключительной способностью Мика, какую с тех пор я смог обнаружить всего у нескольких исполнителей, было умение с легкостью подхватить мелодическую фразу, которую я мог насвистеть ему или плохо сыграть на гитаре, и заставить ее звучать, усилить эхом второй гитарной линии. Мы работали вместе так хорошо из-за его таланта интерпретатора, добавления "джеффбэковщины", мощи и красоты, к простеньким риффам. Я мог буквально нарисовать на бумаге форму соло мелком или фломастером: 'Moonage Daydream' например, начинается ровной линией, которая переходит в широкую, подобную рупору форму и оканчивается как брызги разъединенных и ломаных линий. Я читал где-то, что Фрэнк Заппа использовал серии рисунков с символами, чтобы объяснить своим музыкантам, какая форма должна быть у звучащей композиции. Мик мог взять подобный рисунок и, черт возьми, действительно сыграть это, воплотить в жизнь! Очень впечатляюще".

Дэвид Боуи, 2002

"Ронно точно знал, что требовалось от оркестра, - говорит Кен Скотт. - Он всегда приходил с уникальными и совершенными оркестровками для Дэвида. Между ними была эта интуитивная связь. И Ронно каждый раз попадал в яблочко!"

Кен Скотт, 2002

- Это правда, что рояль в Трайдент-студио, на котором играл Мик Ронсон для "Ханки Дори" и "Зигги", это тот же самый рояль, на котором играли Битлз в "Hey Jude" на "The White album"?

- Да, это тот же самый рояль, что был использован на "Hey Jude", и при записи ранних альбомов Элтона Джона, Nilsson, Carly Simon, Genesis, Supertramp и многих других. Это был один из предметов гордости Трайдент - звук того рояля. Удивительный был инструмент!

- За микширование отвечал ты один или это была совместная работа с Боуи?

- Боуи и Ронсон редко сидели в студии на микшировании, все проходило на доверии, что было необычно тогда. Единственный раз, когда я видел Дэвида в студии на этой стадии - это была работа над песней "Lady Grinning Soul" ("1984/Dodo"), и может быть еще один трек, но я не помню, какой. Я также смутно припоминаю присутствие Ронно на микшировании в ранний период, скорее всего что-то из "Ханки Дори".

- "Зигги" часто цитировался и расценивался как концептуальный альбом, но не в чистом виде, поскольку он менее цельный, чем "Томми", the Who, как говорят. С твоей точки зрения это была сознательно задуманная концепция?

- Концептуальный альбом? Нет. Несколько тесно связанных песен - да.

"Мы определенно не подходили к созданию альбома, думая, что он целиком станет концептуальным. Изначально была группа песен, сочетавшихся друг с другом. Теперь - да, есть история, объединяющая их, но только и всего - несколько песен".

Кен Скотт, 2002

"Я думаю, лучшая вещь, которую я сделал - оставил его (альбом "Зигги Стардаст", прим.) таким недосказанным. Это не была законченная история. Внутри нее были конкретные ситуации, но она не была так четко обрисована, как в обычной повести. Проблема с копированием кого-то, кто хорошо известен, в том, что вы знаете о нем все подробности, поэтому не можете поставить себя на его место. Но из-за того, что Зигги был своего рода пустой формой, вы могли многое от себя добавить к нему, создать своего собственного Зигги".

Дэвид Боуи, 2002

- В раннем радиоинтервью в 1972 году Боуи сказал американскому интервьюеру, что ..."он просто набросал последовательность песен в альбоме в произвольном порядке, в каком они появлялись..." Но в действительности было ли это более спланированным? Кто определял текущий порядок песен в альбоме, и какая песня войдет в список, а какая нет? Ты можешь что-то сказать по этому поводу?

- Определенно, последовательность песен была заранее обговорена. Речь идет о старых виниловых записях, когда мы пытались подобрать общую длину песен для каждой стороны как можно ближе к максимально возможной. Я смутно припоминаю, что писал варианты компоновки треков и показывал их Боуи, а затем боролся с его «пере-пере-пере-переменами». Но я так же недавно усвоил урок, что моя память не столь уж блестяща, как и мои попытки шутить.

- Один источник утверждал, что все треки «Зигги» были записаны вживую, очевидно, это не так?

- Ничего не писалось 100% вживую. Повторные дубли были на каждом треке, на некоторых больше, чем на других. Если память мне не изменяет, что маловероятно после 27 лет, у "Round and Round" было наименьшее количество дублей. На "Зигги Стардасте" основы записи были одинаковыми для всех треков, только нюансы для каждой песни могли варьировать. Сессии звукозаписи не сильно отличались от всех других Боуиевских.

- Насчет "Round and Round", некоторые источники утверждают, что это было ранним вариантом названия альбома. Это правда? Были и другие?

- Я не помню такого о "Round and Round", или о других названиях.

- "Five Years" - моя любимая песня на «Зигги Стардасте», это видно в имени сайта в адресной строке. Как я понял, эта песня в записи была собрана из двух разных дублей?

- Мастер-лента была одна. Но вокал мы писали необычно, в два дубля чисто по техническим причинам. Дэвид в этой песне начинает петь очень тихо, поэтому, чтобы получить качественное звучание, я должен был поднять уровни на пульте, но, как ты знаешь, потом вокал набирает предельную силу, и поэтому я должен был поменять все настройки. Звучание вокала в первой и второй частях разное, мы должны были подогнать настройки, чтобы выровнять его.

"Всего несколько исполнителей, с которыми я работал, могли записать лид-вокал с первого дубля практически всегда. Боуи - один из них. В наши дни можно спеть мелодию вообще мимо нот, и технические возможности позволяют это исправить. С Дэвидом ничего не надо было править, это потрясающе".

Кен Скотт, 2002

- Какая твоя любимая песня на "Зигги Стардасте"?

- Ого! Я думаю,"Moonage Daydream", но это трудный выбор.

"Он (альбом "Зигги Стардаст", прим.) будет в моем списке "дисков для необитаемого острова". Ронно играл именно так, как было нужно, его аранжировки струнных превосходны, вокал Дэвида тоже, все цельно и работает безупречно".

Кен Скотт, 2002

- Этот трек любимый также и у Тревора Болдера и Мика Вудманси! В интервью 1973 года с Чарльзом Мюрреем (Charles Shaar Murray) Боуи признавался, что он стянул линию бэк-вокала из 'Lovely Rita' (альбом Sgt. Pepper, The Beatle's) и перенес ее в "Star". Таким же образом, по его словам, он поступил со свистком и баритон-соло саксофона из середины песни "Sure Know A Lot About Love" (The Hollywood Argyle) для соло в "Moonage Daydream."



- Вообще-то моя память говорит, что это была запись Coasters. Опять эта моя память. Но да, Боуи услышал ее, полюбил, и четко пояснил, что именно это он хочет слышать на "Moonage Daydream".

- Это правда, что Дэвид не знал о синхронных струнных, которые ты добавил в конце песни?

- Дэвид, конечно, знал об этих струнных. Ронно делал аранжировки по просьбе Дэвида. А я сделал синхронизацию микса, что было моей собственной идеей.

- Как я понимаю, тот жесткий саксофон в фоновом звучании на "Suffragette City" - это на самом деле синтезатор (ARP synthesizer).

- Да, у Дэвида была идея по этому поводу. Я провел немало времени, балуясь с этим ARP, который Трайдент недавно купили и предложили нам на пробу. Я возился с ним, получил, наконец, нужный звук, и Ронно сыграл партию. Мы не собирались воспроизводить именно саксофонное звучание, и меня всегда удивляло, когда люди говорят, что это был сакс.

- В недавно вышедшей книге Марка Пейтресса о Зигги (Classic Rock Albums: Ziggy Stardust (1998)) есть твои воспоминания о том, как Дана Гиллеспи выручила с бэк-вокалом на "It Ain't Easy". Для многих фанатов эта песня, сочиненная не Боуи и оставшаяся после сессий к "Ханки Дори", кажется лишней на альбоме. Ты знаешь, почему Дэвид включил "It Ain't Easy" в "Зигги Стардаста"?

- Н-нет.

- Ты посещал какие-либо из живых выступлений Зигги? Записывал что-то?

- Многие посещал, и да - я записал саундтрек фильма, который Тони В. (Висконти) любит разносить в пух и прах.

- У тебя остались памятные предметы с того периода?

- Нет.

- Наконец, Дэвид обсуждал с тобой его проект "Зигги Стардаст тридцать лет спустя"?

- Были разговоры о том, чтобы сделать микширование оригинальных продюсерских лент для "surround sound", но ко мне никто не обращался.

- И напоследок, когда ты последний раз слушал альбом "Зигги Стардаст" целиком?

- Понятия не имею, когда-то давно.

"The Ziggy Stardust Companion" благодарит Кена за его время и воспоминания.




здесь еще одно интервью с Кеном Скоттом, разговор больше о технике
http://www.premiergu..._Ken_Scott.aspx

Сообщение отредактировал sub_marine: 05 Май 2013 - 04:18

[Stories of old]

Тони Скотт тот самый? не знал, что он ещё и интервью брал