Не такие
(«The Unlikely Lads», Q, апрель 1989, автор: Мэт Сноу/Mat Snow). Оригинал: www.sacreddm.com

В Пасадене, благополучном пригороде Лос-Анджелеса, наступает тёплый июньский вечер. Семьдесят две тысячи поклонников, собравшихся на стадионе «Розовая чаша», с нетерпением ждут, когда на сцену выйдут Depeche Mode. В своей родной Великобритании эта группа уже так давно является неотъемлемой частью поп-пейзажа, что трудно понять, за счёт чего они способны вызывать такой восторг у местной публики. Но это именно так – Depeche Mode очень популярны в Калифорнии – штате, который, если бы он был суверенным государством, занял бы девятое место в списке самых богатых стран мира. И этот – сто первый по счёту – концерт их мирового тура 1988 года лучше всего подтверждает то, насколько возросли масштабы их известности по всему свету за последние семь лет. Более того, этот триумф должен быть заснят на плёнку не кем иным, как Д. А. Пеннебейкером, чьи документальные музыкальные фильмы про Боба Дилана («Dont Look Back») и рок-фестиваль в Монтерее («Monterey Pop») считаются шедеврами рок-кинематографии.

И, конечно, нет ничего удивительного в том, что вокалист группы Дэйв Гэан, обычно легко сохраняющий профессиональное хладнокровие перед концертом, сейчас волнуется так, как никогда в жизни. Что можно сказать толпе из семидесяти двух тысяч поклонников? За сценой окружение группы обменивается идеями в поисках фразы, которая смогла бы отразить значимость предстоящего события. Кто-то предлагает свой вариант приветствия, вполне подошедший бы для открытия какого-нибудь сельского праздника, только ему не хватает лаконичности, к которой стремится Дэйв. «Кто я, по-твоему, чёртов Вордсворт?» – спрашивает он, но под его грубоватой самоуверенностью прячется плохо скрытое тягостное ожидание.

В конце концов он останавливается на кратком: «Добрый вечер, Пасадена…».

Через девять месяцев после этого эпохального концерта на свет готовы появиться уже привычные для музыкальной индустрии братья-близнецы: двойной концертный альбом и документальный фильм, оба названные «101». Их релиз предваряет выход концертной версии хит-сингла группы 1983 года «Everything Counts». В нём очень точно сформулирована одна из тем, которая присутствует как в фильме, так и на альбоме и на которую поп-группы редко говорят в открытую: то, что они, если процитировать слова довольного продавца за прилавком с футболками Depeche Mode в «Розовой чаше», пересчитывающего нескончаемые стопки купюр, «заработали кучу денег». А сколько именно? Минимум миллион долларов от продаж одних только футболок за этот единственный концерт в Пасадене.

«Этим мы высмеивали Америку: то, как обладание деньгами открывает негативные стороны в характере человека», – объясняет Дэйв Гэан. Смысл этих слов был подвергнут серьёзному испытанию на прочность в последние три дня. Ведь в это время Depeche Mode проводили за собственный – немаленький – счёт большую пресс-конференцию для музыкальных журналистов со всего света по поводу выхода «101» во всех его вариантах.

Я символически представляю Великобританию – страну, с которой Depeche Mode в 1989 году связывают в большей степени приятные воспоминания о совместном прошлом, чем надежды на коммерческий успех.

«Когда едешь в тур по Америке, вдруг оказывается, что то, сколько ты продашь футболок, более важно, чем то, сколько ты продашь билетов на концерты, – продолжает Дэйв севшим от многочасовых интервью голосом. – Деньги от их продаж оплачивают туры. С коммерческими компаниями, которые организуют эти продажи, заключают миллионные контракты. Фактически, ты незаметно становишься владельцем целой сети магазинов, которые торгуют футболками. Если устраивать тур в Америке, без этого не обойтись.

Нам нравится, что мы так откровенно об этом рассказываем, и мы надеемся, что нас поймут правильно. Группы обычно никогда об этом не упоминают, хотя все и так знают, что они получают много – иногда даже слишком – денег за свою работу. Но говорить об этом не полагается, потому что это отдаляет тебя от тех, кто слушает твою музыку – ты, предположительно, должен ничем от них не отличаться».

Это уже не первый раз, когда Depeche Mode оказываются не теми, кого в них видят поклонники, хотя намеренное обманывание чужих ожиданий никогда не входило их стратегию. Мы впервые познакомились с ними в 1981 году. Четвёрка парней из Базилдона в Эссексе исполняла прилипчивые танцевальные песенки, сыгранные на новомодных на тот момент синтезаторах, которые за год до того впервые стали популярными благодаря хитам Soft Cell и Human League. Depeche Mode добились успеха, объединившись с другим первопроходцем в области музыки, которую обозначили неудачным термином «синти-поп» – Дэниэлом Миллером, студийным экспериментатором, записавшим под псевдонимами The Silicon Teens и The Normal культовые хит-синглы (его песню «Warm Leatherette» удачно переделала Грейс Джонс). Лейбл Дэниэла «Mute Records» был основан именно для того, чтобы работать с группами, увлечёнными, как и он, новой электронной музыкой. Предложение Миллера начинающим Mode выпустить на «Mute» один сингл и, если он будет успешным, продолжить сотрудничество, оказалось для них более заманчивым, чем щедрые авансы, которые обещали им крупные рекорд-компании. В тот момент Depeche Mode чувствовали, что они еще слишком неопытны, чтобы подписывать соглашение на три альбома, а кроме того только Дэниэл произвёл на группу впечатление абсолютно честного человека.

В 1981-1982 годах Depeche Mode можно было бы поставить в один ряд с Haircut 100 из Бекенхэма: участники обеих групп были правильными и простыми ребятами, скорее веселыми, чем красивыми и не изображающими из себя ни рок-звёзд, ни заумных гениев из художественных колледжей. Другими словами, они были одними из первых представителей новой эпохи поп-музыки. Это длилось недолго. Haircut 100 распались, и участники группы не смогли добиться такого же успеха, работая по отдельности. Напротив, когда Винс Кларк, основной композитор Depeche Mode, ушёл из группы и вместе с Элисон Мойет собрал Yazoo, Мартин Гор заменил его и тут же повёл группу более необычной и нехоженой дорогой, которая направлялась на восток, в континентальную Европу.

Группа долгое время находилась под влиянием Kraftwerk. Кроме того, приобретало известность новое поколение «индустриальных» групп во главе с Einsturzende Neubauten из Западного Берлина, намеренно диссонансная музыка и фетишистский облик которых также вдохновили Мартина Гора. Жизнерадостные мальчики из Базилдона, часто появлявшиеся в музыкальных телепередачах для детей младшего школьного возраста, стали записывать песни под названиями вроде «Избавиться от болезни», «Хозяин и слуга», «Странная любовь», «Богохульные сплетни», «Без одежды» и «Мрачный праздник». Весь мир, начиная с Западной Германии, начал внимательно прислушиваться.

Британия же не смогла толком понять, как ей относиться к этим изменениям. В то время как New Order, которые тоже англичане и играют электронную музыку, воспринимаются с удивлённым интересом, к Depeche Mode относятся больше как к какой-то шутке. Возможно, это из-за того, что имидж New Order был сформирован серьёзной рок-прессой, тогда как улыбающиеся лица Mode впервые появились на обложке подросткового «Смэш хитс».

«Проблема в том, что у нас на родине наша музыка всегда была недооценена, – жалуется Дэйв. – Раньше мы думали, что нам надо быть везде, в каждом журнале и телепрограмме – чем больше о нас пишут, тем лучше. Мы были совсем наивными, и из-за этого у всех сложилось абсолютно неверное представление о нас. Мы всегда говорили только правду. Британской прессе оказалось трудно нас понять, хотя, я думаю, понять нас – совсем несложно. В Британии мы всегда были вынуждены оправдываться перед журналистами за то, что мы делаем, и это по-настоящему обидно. Поэтому мы и не общались с прессой последние несколько лет. Когда нам задают вопросы вроде: «А зачем вы вообще существуете?», нам нечего сказать. Это одна из тех причин, по которой мы сделали этот фильм: мы хотим, чтобы все увидели, какие мы на самом деле. И если даже после него нас будут по-прежнему считать недоумками, это будет вполне объяснимо: чего ещё от вас ждать?».

Особенно часто их стали так называть, когда Мартин Гор переехал жить в Берлин, где у него была подружка-немка. Музыкальная пресса принялась активно шутить о том, как похожий на несуразного ангела Гор, одетый в свою привычную для того момента кожаную мини-юбку, развлекается в андерграундных клубах столицы «холодной войны».

«Я жил там два года, бывал в кое-каких клубах, у меня было несколько друзей, но я никогда не относился к этому слишком серьёзно, – улыбается Мартин. – Хотя, возможно, подсознательно это на меня как-то и повлияло. То, как обычно представляют себе берлинский андерграунд – не совсем верно. То, что в нём полно всяких эксцентриков и наркоманов – это миф, хотя их действительно немало. Немецкие клубы довольно интересны, но в них нет ничего такого необычного и шокирующего, как многие себе представляют.

Если говорить о прошлом, – продолжает он, – мне не совсем нравится кое-что из того, во что я тогда одевался. В любом нашем интервью меня спрашивают про эту юбку. Думаю, так одеваться было довольно забавно, хотя серьёзно я и не задумывался о том, зачем это делаю. Я жалею, что о моей одежде так много писали и о том, что до сих пор находятся те, кто думают, что я всегда одеваюсь как трансвестит. Я этим не занимаюсь уже четыре года!».

Дэйв, тем временем, продолжает размышлять вслух о том, почему их талант, настолько очевидный для всего мира, за странным исключением Голландии и Австралии, игнорируется на родине.

«Это наша родная страна и, конечно, хочется, чтобы здесь к нам относились серьёзно. По-настоящему задевает, когда читаешь о себе всякую чушь в прессе. Только из-за того, что мы играем поп-музыку, нас, выходит, можно не принимать всерьёз. Хуже всего то, что действительно есть множество никуда не годных, но коммерчески успешных поп-групп, и из-за них-то и получается, что термин «поп-музыка» начинает ассоциироваться с чем-то негативным. Некоторые из самых замечательных групп на свете – например, The Beatles и Rolling Stones – играли поп. Но теперь, когда имидж становится более важным, чем музыка, люди предубеждены против самого этого понятия. Мартин даже бросил читать музыкальные журналы, потому что ему противно видеть, что там пишут. Все – группы, журналисты, рекорд-лейблы – лицемерят.

Когда мы начинали, мы были одной из «смазливых» поп-групп, хотя мы, я бы хотел уточнить, совершенно об этом не догадывались. Но наши поклонники росли вместе с нами. Сейчас нас слушает множество самых разных людей. К примеру, средний возраст участников нашего фэн-клуба – двадцать лет, что, на мой взгляд, довольно странно. Для американцев New Order, мы, The Cure, [Siouxsie And] The Banshees, The Smiths и [Echo And] The Bunnymen – это всё группы одного порядка, а в Британии на их концерты ходит абсолютно разная публика. Никто, конечно, не отдаёт себе в этом отчёта, но, может быть, так происходит из-за того, что мы не на мэйджор-лейбле. Сейчас только и пишут, что про U2, как они делают себе карьеру… Их сейчас воспринимают как главную группу в мире – потому что все так о них говорят».

Дэйв не упускает удобной возможности напомнить мне и об успехах своей собственной группы на международной арене.

«Много лет все только и обсуждали то, что мы очень популярны в Германии. Таксисты, продавцы – все мне об этом сообщали: «Вы в Германии – номер один», – смеётся он. – В России, насколько я знаю, в списке групп, которых слушателям хотелось бы увидеть у себя в стране на концерте и чьи альбомы они больше всего хотели бы приобрести, мы оказались на втором месте. Мы слышали, что они там составляют свои собственные сборники из песен Depeche Mode. Так происходит по всему миру, и нам это очень лестно. В Чикаго и Детройте то же самое: мы встречали там тех, на кого сильно повлияли мы, Kraftwerk и новые группы вроде Nitzer Ebb. Не думаю, что в поп- истории было много случаев, когда на «чёрную» музыку оказала бы влияние «белая», и нам очень приятно это осознавать, но мы не совсем понимаем, как это получилось, ведь наша музыка – абсолютно «белая», очень европейская и не создана для танцев».

Я звоню в Америку хаус-продюсеру Тодду Терри, и он подтверждает сказанное Дэйвом. Студийный кудесник с нью-йоркского лейбла «Sleeping Bag Records», ответственный за проекты Black Riot, Royal House (чей «Can You Part?» стал одним из первых треков в стиле эсид-хаус) и свой собственный Todd Terry Project, называет «Black Celebration» Mode в числе альбомов, оказавших на него влияние и подумывает о том, чтобы сделать ремиксы на пару своих любимых песен группы («Я бы добавил им больше хаус-звучания и более жёсткий бит, но у них в любом случае и так есть свой уникальный саунд»). Тем временем в Детройте Деррик Мэй, главный энтузиаст менее распространённой разновидности хауса, называемой «техно», также с восторгом отзывается о холодном европейском звуке Mode. Когда Depeche Mode нанесли визит в продвинутый техно-клуб «города моторов» «Music Institute», группу, к их недоумению, встретили словно крёстных отцов жанра.

Чтобы разобраться, что представляет собой остальная часть аудитории Depeche Mode в Америке, я обращаюсь к Дэнису Макнамаре, продюсеру радиостанции «WDRE», которая вещает из Лонг-Айленда в Нью-Йорке. «WDRE» с самого начала так активно поддерживали Depeche Mode, что на настоящий момент они являются одной из пяти самых популярных групп у местных слушателей. Когда в прошлом году радиостанция объявила о предстоящих концертах группы в Америке, за первый же субботний вечер было продано сразу сорок тысяч билетов, а довольно далеко ушедшая от оригинала кавер-версия Depeche Mode песни Бобби Троупа «Route 66», попавшая на би-сайд их сингла, стала лучшей песней года по слушательским опросам. Помимо Depeche Mode в эфире «WDRE», средняя аудитория которой – 350 тысяч человек, часто звучат New Order, The Cure, а сейчас ещё и The Wonder Stuff и The House Of Love.

Нельзя не отдать должное роли, которую такие небольшие, любящие английскую музыку, радиостанции, как «WDRE», сыграли в росте популярности Depeche Mode. Они передают музыку, которую в Америке до сих пор называют «новой волной», для той части молодёжи, которая считает, что быть поклонником Bon Jovi – слишком примитивно. Вместе с тем, они дают группам, чья музыка звучит в их эфире, шанс перейти от сравнительной малоизвестности к массовой популярности. Блестящий тому пример – карьера U2. Даже если группе не удаётся взобраться на такие же высоты, они всё равно остаются в выигрыше. Цифры продаж альбомов Depeche Mode в Америке, к примеру, колеблются между «золотом» и «платиной» – пока ещё каждый их альбом не преодолевает планки в миллион проданных копий, но даже это всё равно очень хороший результат. Кто же те люди, которые покупают эти пластинки?

«Они очень разные, – говорит Дэнис Макнамара. – Среди их фэнов есть поклонники танцевальной музыки, их слушают девушки, у которых сейчас, возможно, и Erasure – тоже любимая группа. Их поклонники с нетерпением ждут выхода нового альбома The Cure и, скорее всего, приобрели себе экземпляр «Rattle And Hum», но он не стал их самым любимым из всех альбомов U2. Эту группу любят не только тинэйджеры. Они больше привлекают женскую аудиторию и пользуются невероятной популярностью у тех, кому сейчас от 18 до 28. Отчасти причина этого – невероятный успех «Just Can’t Get Enough» в клубах, так что многие из этих поклонников выросли вместе с ними. Потом есть ещё те, кто одевается во всё чёрное и которым кроме Depeche Mode нравятся индустриальные группы Einsturzende Neubauten и Nitzer Ebb. Нашу радиостанцию слушает много молодых городских профессионалов. На концерте Depeche Mode легко можно встретить и биржевых брокеров, и «готов».

Именно эта «странность» и является ключом к коммерческому успеху Depeche Mode в Америке, считают Мартин Гор и Эндрю Флетчер (для всех – просто «Флетч»).

«То, что наша музыка настолько европейская, отчасти и привлекает американцев, – говорит Мартин. – Мы бы всё испортили, если бы стали пытаться звучать по-американски. В более современно сделанной музыке вполне можно использовать кое-что от традиционного американского звучания, и это не будет выглядеть как что-то слишком старомодное».

Вот что представляет собой американская аудитория Depeche Mode. Они, будучи по большей части поклонниками «городского рока», не находят ничего интересного в типично американском «корневом» звуке, воплощаемом Брюсом Спрингстином. Базилдон и Берлин кажутся этим американцам настолько же заманчивыми и необычными, какими Нью-Джерси и Кливленд стали для поколений европейских фанатов рок-музыки. Возможно, успех Depeche Mode и других подобных им британских групп объясняется тем, что многим надоело, что по радио с той поры, как вышел эпохальный «Born In The USA», звучат одни только Bon Jovi и Брюс Спрингстин.

«В начале 80-х в Америке им многие пытались внушить, что если они не будут использовать гитары и живые барабаны, то никогда не смогут играть где-нибудь ещё, кроме клубов», – комментирует Дэниэл Миллер.

«Когда мы только начинали играть концерты в Америке, где-то до 1984 года рок был там более популярен, – подтверждает Мартин Гор. – А здесь, в Британии, к нам относились нормально – потому что в начале 80-х как раз был бум электронной музыки. А потом вдруг всё стало наоборот».

«Тур «Монстры рока», в котором участвовали Van Halen, Guns N’Roses, Kingdom Come и Scorpions – четыре, как они их называют, «платиновые» группы, шёл так себе, а в то же самое время тысячи человек приходили на концерты к нам, – говорит Флетч. – Подобного рода группы ездят по Америке каждый год и просто купаются в деньгах. Никому это уже не интересно».

Depeche Mode постоянно продолжали играть концерты в США, чтобы всё-таки выбраться с клубных площадок, на которых, как недальновидно предполагал их американский рекорд-лейбл, им и было самое место. 443 тысячи 12 человек – именно столько американских зрителей посетили выступления группы в 1988 году.

«В Штатах к музыке относятся гораздо более серьёзно, чем в Великобритании, – продолжает рассуждать Флетч. – Музыка в Америке – это настоящий бизнес, поэтому многие скептически относятся к песням из хит-парадов. Когда к нам подходят зрители после концертов, первое, что мы от них слышим: «Пожалуйста, не связывайтесь с хит-парадами». Но если наши песни начинают звучать по радио и действительно попадают в чарты, то что мы с этим можем сделать?»

Однако «People Are People» – единственная песня Depeche Mode, всё-таки оказавшаяся в первых десятках американских чартов – не заставила фанатов группы разочароваться в своих кумирах.

«А потом вышел «Master And Servant», и американские радиостанции не могли ставить этот сингл в эфир из-за его текста. Так же получилось и со «Stripped» из «Black Celebration», – продолжает Флетч. – Так что после успеха в Америке «Some Great Reward» у нас случился там небольшой спад, но, хотя по радио наши песни и не звучали, поклонники нас не забыли».

Depeche Mode, чья известность в Америке простирается от Восточного до Западного побережья, – главная английская группа калифорнийских школьных дискотек, как точно выразился в прошлом году Нил Теннант из Pet Shop Boys.

«В эфире «KROQ» их песни звучали с 1981 года, так что сейчас здесь, в Южной Калифорнии, у них огромная армия поклонников», – считает Ричард Блэйд, английский ди-джей лос-анджелесской радиостанции «KROQ», которую слушают ни много ни мало 1 миллион 300 тысяч человек и в среднем по 115 тысяч слушателей в каждом пятнадцатиминутном отрезке.

«Прорыв Depeche Mode случился в 84-м, когда они выступили в «Палладиуме», – продолжает он. – Концерт был великолепный, и о них пошла такая хорошая молва, что в следующий раз они уже играли два концерта в «Форуме», вместимость которого – 17 тысяч человек. Когда на этой же площадке играли Duran Duran, не все билеты были проданы. Ну и через полгода мы предложили им устроить концерт в «Розовой чаше», где 72 тысячи мест».

Почему вы были так уверены, что Depeche Mode соберут эту аудиторию?

«Из-за откликов слушателей. Каждая третья заявка у нас на радио – на их песню. Depeche Mode у нас в эфире звучат круглые сутки: и новые песни, и старые».

На волне «KROQ» сейчас также часто можно услышать The Pogues, Элвиса Костелло, New Order, U2 и новую немецкую группу Camouflage. «Они довольно популярны, – говорит мне Ричард. – Они звучат точь-в-точь как Depeche Mode. Кроме того, Южная Калифорния может похвастаться собственной группой-клоном Depeche Mode – Red Flag, которую создали двое парней, когда-то живших в Ливерпуле. Интересно, а удастся ли самой группе-прототипу стать популярной на просторах Среднего Запада США, ведь именно успех на этих территориях автоматически переводит любую команду в разряд суперзвёзд?

«Duran Duran сделали это в 84-м, а у Depeche Mode сейчас столько же фанатов, сколько было тогда у них. Но я даже не знаю, что Depeche Mode надо предпринять, чтобы стать популярными в этих штатах. Раньше в таком случае могли помочь трансляции по «MTV», но сейчас это уже не работает. Не представляю, как в Канзасе отнесутся к словам «Blasphemous Rumours». Но, в отличие от U2, пока на Depeche Mode нет негативных реакций».

Depeche Mode оказались на пороге массового успеха не прибегая к услугам привычной для таких случаев армии менеджеров, советников и имиджмейкеров. Их деловые отношения с «Mute» и «дядюшкой» Дэниэлом Миллером, к примеру, увековечены на единственном листке бумаги.

«Где-то два года назад мы действительно подписали с Дэниэлом совсем небольшое соглашение, так как нам рассказали, что может случиться в случае его смерти. Он тогда очень много весил, и если бы это произошло, нам бы не заплатили ни пенни, – смеётся Мартин Гор. – Так что у нас есть бумажка, там говорится, что мы и лейбл делим всё, что зарабатываем мы, пополам. В Англии мы оплачиваем 50 процентов всех своих расходов и получаем 50 процентов от всей нашей прибыли. В Европе мы через соглашения на лицензирование музыки получаем 75 процентов от всего, что заработали».

Те средства, которые в результате их сделки получает «Mute», позволили Дэниэлу Миллеру вкладываться в артистов, которые необычно мыслят и используют новые технологии: от Erasure и Ника Кейва до групп с фактически автономных от «Мute» лейблов «Blast First» (Sonic Youth, Dinosaur Jr.) и «Rhythm King» (Bomb The Bass, S’Express). Сейчас, к примеру, Depeche Mode стремятся не допустить искажений своего имиджа в прессе, что часто случалось в пору их беззаботной юности. Они делают это, ограничивая доступ к себе. Но когда они всё-таки выбирают кого-то в качестве посредников между собой и публикой, эти люди получают полную свободу действий. Продюсер в жанре авангардного даба Эдриан Шервуд, например, может видоизменять треки Mode как ему угодно, когда делает для группы специальные миксы. Когда Д. А. Пеннебейкер снимает свои картины, он фиксирует абсолютно всё, что происходит вокруг, и в окончательной версии его фильма нет «купюр». «Они художники, а не ремесленники, – говорит Дэниэл Миллер. – Мы работаем с теми людьми, художественное видение которых мы полностью поддерживаем, и даём им возможность делать то, что нас устраивает».

Если речь идёт о видео, то единственное правило, которого следует придерживаться клипмейкерам – их работы должны подходить для показа на телеэкранах. Стало быть, никакой ненормативной лексики и оружия. «Было время, когда во всех клипах наших артистов присутствовало оружие, – вздыхает Дэниэл Миллер. – Они никуда не годятся». Самые последние видео Depeche Mode снимал фотограф Антон Корбийн, известный своими эффектными чёрно-белыми портретами в «Нью мьюзикл экспресс» начала 80-х и, позднее, обложками последних трёх альбомов U2. «Я был знаком с Антоном, но никогда не предполагал, что он согласится снять для нас видео – он слишком крут для этого», – смеётся Миллер. Он же ответственен за обложку альбома «101», на которой сфотографированы футболки с изображением группы. Это первый случай, когда Depeche Mode хоть в каком-то виде появились на обложке своей пластинки. «Эта картинка замечательно символизирует любую популярную группу 80-х, – говорит Антон. – Я познакомился с ними, они стали мне по-человечески нравиться, и я понял, что то, как я воспринимал их раньше – как группу, играющую подростковую поп-музыку, – неверно. Они очень расчетливы и реалистично мыслят. Они похожи на New Order – всё делают по-своему и не оглядываются на то, что популярно. Из всех, с кем я работал, они – самые смелые».

Связующей линией в фильме «101» стало то, как специально выбранные «WDRE» поклонники Depeche Mode добираются на автобусе из родного Нью-Йорка и его окрестностей в Калифорнию, чтобы побывать на концерте группы в «Розовой чаше». «101» – это и их история тоже, их путешествие, во время которого они расстаются с иллюзиями и многое узнают. «Это очень похоже на историю любой группы, – говорит Дэйв. – Только им при этом не надо ещё и выступать».

«Такие понятия, как «постановка» и «сценарий» для Пеннебейкера совершенно не важны, – продолжает он. – Он снимает то, что происходит вокруг, спонтанно. В этом фильме нет неправды. Мы видели его документальные фильмы про Дилана, фестиваль в Монтерее и Джона Кеннеди – они все были очень правдиво сделаны. Поэтому мы и попросили его снять «101». Очень многие группы делают о себе абсолютно постановочные, стереотипные, ужасно приукрашенные картины».

Приступив к съёмкам «101», Донн Пеннебейкер обнаружил, что за двадцать лет, в течение которых он не имел дела с популярными рок-командами, многое изменилось.

«Публика на концерте Depeche Mode очень активно их поддерживала, – говорит шестидесятидвухлетний кинодокументалист. – Всё, что происходило на сцене, было потрясающе изобретательным и ушло далеко вперёд по сравнению с тем, что я видел или хотел бы видеть на концертах в 60-х и 70-х, когда на сцене были только усилители и музыканты в потрёпанной одежде. Их концерты по зрелищности не уступали бродвейским спектаклям. Я думаю, между теми, кто так выкладывается, чтобы сделать хорошее шоу, и публикой, для которой это делается, неизбежно должна возникать какая-то связь, иначе они бы просто не стали так стараться. Я решил, что на этом стоит остановиться подробнее.

Мне понравилось, что они всё могут делать сами: огромные экраны на сцене в их шоу были только вспомогательным элементом, – продолжает он. – Поп-музыка, как и кино, несвободна от нечестных методов, поэтому мне всегда нравятся те, кто к ним не прибегает. Не то чтобы они были суперинтеллектуалами вроде Боба Дилана или ещё кого-нибудь, кто в такой же степени способен владеть умами многих, но, думаю, то, как живут Depeche Mode и то, как они делают музыку, интересно, ведь очень мало кто ещё на них в этом похож».

Как и в «Dont Look Back», где есть знаменитая сцена, в которой британский агент Боба Дилана Тито Бёрнс добивается выгодного контракта для своей звезды, в «101» Пеннебейкер смакует то, как деньги публики широким потоком перетекают в карманы Depeche Mode.

«Это та ситуация, которая была в фильмах и книгах, на которых я вырос – такое типично американское ощущение риска, ощущение, что всё перед тобой открыто, что ты всего можешь добиться, – объясняет он. – Я не стремился никого обвинять в том, что они целенаправленно сосредоточены на зарабатывании денег или высмеивать то, как они это делают, потому что это совсем не так просто, как можно предположить. Когда они решили устроить концерт в «Розовой чаше», они пошли на риск, как это сделал бы любой бизнесмен или охотник за сокровищами. Если у них всё получается, я могу их только поздравить. Я не рассматриваю этот успех как результат работы каких-то грязных капиталистических механизмов. Я не стремлюсь делать выводы, а просто показываю, то, что видел сам, а то, что я видел, было сложным и противоречивым. Мы надеемся в этом фильме показать события с разных сторон, чтобы люди сами могли, посмотрев его, что-то для себя понять. Я не предлагаю готовых ответов или точек зрения. Единственное, что я могу сказать – то, что они делают, им удаётся.

Когда мы снимали фильм о фестивале в Монтерее, по нему могло создаться впечатление, что это было грандиозное событие, но на самом деле там едва ли было больше, чем десять тысяч зрителей. По сравнению с Пасаденой – совсем немного, – продолжает Пеннебейкер. – Их шоу работало как сложный отлаженный механизм: если уж он запущен, то остановить его нельзя. Это был один из тех аспектов, который меня особенно заинтересовал. Но они в любом случае это делали с какой-то лёгкостью. На концертах большую часть работы – музыку, хореографию, постановку, свет – они брали на себя. Нам с нашими камерами только и оставалось, что не зевать».

Спаибо за статью, очень любопытно

Вот у меня точно такое же впечатление от фильма. очень он реалистичный



Ну и вопросик !

Класс! rosemary green, очередная порция моих респектов! Статья здорово читается, особенно после просмотра фильма к ремастеру MFTM. Немало дополняющих фактов. Спасибо.